Книга Кощеева жена, страница 83 – Екатерина Шитова

— Матрена! Матренушка! – низким басом проговорил он, – вот ты и покорилась мне! Долго же я этого дожидался.

У Матрены закололо в груди. Покорилась? Да никогда она ему не покорится! Лучше уж умрет! Но, между тем, это она стояла сейчас перед Кощеем и заглядывала ему в глаза с преданностью и любовью. Никто, кроме них с Упырихой, не знал, что, на самом деле, в теле молодой, красивой женщины прячется старая ведьма.

Это было невыносимо. Матрена застонала, но стон ее подхватил и развеял в воздухе легкий весенний ветер. Она хотела закричать, но грудь сдавило так, что она не могла даже вздохнуть.

— Теперь-то, когда ты покорилась мне, ты станешь моей женой, – проговорил Кощей.

— Нет! – беззвучно закричала Матрена из кустов, широко разевая беззубый рот.

— Я твоя жена, Яков. Отныне и навек, – с нежностью произнесла Упыриха.

Она обвила шею мужчины руками, прильнула губами к его ненавистному лицу. Откуда в злобной и угрюмой старухе эта нежность? Матрена уронила седую голову на землю и зарыдала. Она не могла смотреть на то, что будет дальше. Кощей с Упырихой слились в страстных объятиях, а Матрена задохнулась от обиды и ненависти. Она сейчас как будто снова оказалась в собственном теле, прижатом к земле тяжелым телом ненавистного Кощея…

«Нет, нет, нет, нельзя этого допустить!» – мысли метались в ее голове раненынми птицами.

Вот только ее тело больше ей не принадлежало, оно принадлежало Упырихе. Матрена поняла, что ведьма обманула ее.

* * *

Упыриха вернулась в избушку только под утро. Черная коса была распущена, волосы свисали волнистыми прядями до талии. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели. Матрена наблюдала за ней сквозь приоткрытые веки, лежа на своей лавке в углу. Упыриха проверила, спят ли мальчики и только после этого подошла к Матрене.

— Почему же ты не погубила его? – хрипло спросила Матрена, не глядя на Упыриху.

Она не могла видеть свое собственное, такое румяное и счастливое, лицо. Это была уже не она, она теперь – дряхлая, выжившая из ума, старуха. Упыриха же, молодая и счастливая, смотрела на нее и молчала.

— Почему? – снова спросила Матрена, ее хриплый голос прозвучал громче и настойчивее.

Счастливая улыбка сошла с лица Упырихи. Она нахмурилась и проговорила:

— Я не смогу погубить его, Матрена. Я солгала тебе.

Ни один мускул не дрогнул на старом, морщинистом лице Матрены. Она не боялась услышать правду. Ведь она и так ее уже знала…

— Молчишь? Ненавидишь меня? – тихо спросила Упыриха.

Матрена даже не шевельнулась, так и лежала на лавке, уткнувшись сморщенным лицом в стену. Ее жизнь была кончена, она больше не могла бороться ни с Кощеем, ни с ведьмой, у которой сейчас было все – и сила, и Матренина молодость. У нее же самой не осталось ничего, совсем скоро дряхлое тело, в которое ее заточили обманом , испустит последний вздох, и она умрет. Возможно, это случится уже сегодня или завтра – ей было все равно.

Упыриха взяла гребень и принялась расчесывать длинные черные волосы. Движения ее были спокойные и размеренные. Расчесавшись, она заплела косу и вновь повернулась к Матрене.

— Что ж, ненависть твоя мне понятна. Я поступила подло, обманула тебя. Но как женщина, ты должна меня понять. Ты ведь тоже крепко любила, Матрена…

Упыриха помолчала, теребя в руках темный платок, а потом повернулась к окну, из которого в избушку лился первый утренний свет – бледный, синевато-оранжевый. Ведьма заговорила, и голос ее в тишине спящей избушки зазвучал тихо и проникновенно. Каждое слово, вылетавшее из ее уст, было наполнено сильным, искренним чувством.