Книга Ведьмы, страница 155 – Екатерина Шитова

Она не забыла Михаила и по-прежнему ненавидела меня. Как она нас нашла – неизвестно… Она словно помешалась на своей идее разлучить нас и во что бы то ни стало завладеть своим возлюбленным.

Меня охватила дрожь, ноги сами собой подкосились, и я упала на мокрую траву. Не передать словами, что выражал ее взгляд в то мгновение. Никогда я не видела более жуткой улыбки и такой пугающей темной бездны в глазах человека. Она подошла ко мне вплотную и, положив холодную влажную ладонь мне на лоб, закрыла глаза.

Много злых слов она сказала мне тогда, пожелала страшных мук и мне, и моей девочке, которой было на тот момент всего три года. А я дрожала. Не могла даже пошевелиться от сковавшего меня холодного ужаса.

Ревность и зависть – самые черные чувства, а усиленные темными обрядами, они становятся разрушительными. Это и есть проклятие. Чем сильнее зависть, тем необратимее последствия проклятия.

Меня словно придавила к земле огромная тяжесть. Люба ушла, а я долго еще не могла подняться с земли. Дочка громко плакала одна в доме, а я глотала жгучие слезы от того, что мое тело и мой голос больше не повиновались мне.

После той встречи я стала сильно болеть, не могла ни есть, ни спать. Меня мучили видения, черные тени ходили за мной по пятам. Всюду слышались голоса. Дочка стала меня бояться. Михаил смотрел на меня, как на сумасшедшую. Со мной стало невыносимо жить, в доме постоянно царил беспорядок, Михаил сам готовил еду, ухаживал за скотиной, отводил ребенка к соседке, если отлучался из дома. Он боялся оставлять меня дома одну.

Вскоре его взгляд стал выражать только одно – какую-то странную пустоту. А еще усталость. Однажды он не выдержал и ушел, не сказав ни слова. Я была в каком-то полусне и даже не сразу поняла, что в доме нет его вещей, и я одна уже несколько дней.

Я не помню, что было потом, видимо, мой отец забрал дочку, а меня отвел к Матрене. Я вернулась из забытья уже в лесу, около ее избушки. Была поздняя осень, ударили первые заморозки, я сидела на улице вблизи небольшого костра и грела руки. Я осознавала, что схожу с ума, но мне было наплевать на это. Я смотрела на мерцающий огонь, и мне хотелось умереть прямо здесь и сейчас.

Матрена говорила мне, что Михаил больше не вернется, я потеряла его навсегда. Еще она говорила, что сделала все, что могла с проклятием – черными силами, которые словно плотное одеяло, накрыли меня с головы до ног и не давали дышать.

— Посмотри, – сказала она, – теперь твое проклятие за тобой.

Я обернулась и увидела волка. Глаза его, казалось, отражали самую темную сторону моей души. У меня даже дыхание перехватило – это был мой Зор.

Он, казалось, того и гляди, набросится на меня – такой злобный был его оскал. Сначала я подумала, что это очередное видение. Но волк был реален.

Когда Матрена с помощью древнего белого обряда призывала из леса живое существо, на которое можно было бы перенести проклятие, он сам появился из чащи – волк, которого я спасла от смерти и вырастила. Мой волк, мой Зор. Он покорно пошел за Матреной, словно почувствовал, что пришел его черед отблагодарить меня – спасти от неминуемой смерти.

Он стал носителем моего проклятия, моим черным идолом и моим оберегом. Когда Матрена рассказывала мне это, он стоял поодаль, злобно рыча. Смотрел на меня с яростью. Но я не боялась его, мне было жаль этого большого и сильного зверя, которого я невольно обрекла на такую тяжелую участь. Я принялась безутешно рыдать. Когда Зор исчез в чаще леса, Матрена сказала: