Книга Кликуша, страница 57 – Екатерина Шитова

— Мизгириха? – жутким, гортанным басом проговорил монстр, – столько лет тебя на болоте не было. Я уж думал, померла ты!

— Не дождешься, батюшка Болотник! Я ишо долго жить у тебя по соседству собираюсь! – с хитрой улыбкой ответила старуха.

Болотник посмотрел на нее пристально, усмехнулся, в горле у него забулькала вода.

— Говори, что надобно тебе, Мизгириха! Не любоваться же ты на меня приволоклась! – пробасил монстр.

— Просьба у меня к тебе есть. Забери-ка, батюшка Болотник, у бабоньки энтой из нутра лихо одноглазое, – попросила старуха.

Лицо болотника скривилось брезгливо.

— Чего? – воскликнул он и захохотал, – Хитра же ты, Мизгириха! На что мне оно?

— А ей на что? – строго проговорила старуха, – твоя нечисть, ты и забирай себе обратно!

Болотник взглянул на Ваньку недобрым взглядом.

— Знаешь же ты, Мизгириха, что людям на болото ступать нельзя. Я если лихо заберу, то и ее в болоте утоплю.

Ванька весь напрягся, прижал к себе Прасковью, не отрывая глаз от огромной фигуры болотного монстра.

— Бабонька эта не вспомнит, что была здесь. Они обе у нас полудохлые – и она, и младенец ее. А этот, – старуха махнула рукой в сторону Ваньки, – это внук мой, он тебя видал уже. Да к тому же, он немой, не сможет рассказать, даже если захочет. Так что забери лихо, Болотник! И уйдем мы с болота.

Монстр недовольно зарычал, и с него в разные стороны полилась мутная вода.

— Больно мне нужно это лихо! Уходи-ка ты, Мизгириха, прочь прямо сейчас, пока я не рассвирепел!

— Ой, не пугай-ка! Я уж пуганая-перепуганая! – громко ответила старуха, изменившись в лице, – должок за тобой водится, батюшка Болотник! Или забыл ты, как глаза-то свои ослепшие приходил ко мне лечить? Забыл? Дак я сейчас напомню, быстренько наговор-то начитаю, болото-то твое посолю мертвой солью, слепота-то и возвернется к тебе!

Старуха начала яростно шептать молитву, прикрыв глаза, а монстр закричал:

— Стой! Замолчи, Мизгириха, вредная ты ведьма!

Старуха замолчала, ухмыльнулась довольно:

— Сам ты тогда сказал, что в долгу у меня, вот и возвращай теперь свой долг.

Монстр свирепо глянул на упрямую старуху, потом на Ваньку и, в конце концов, его мутный взгляд остановился на Прасковье. Болотная жижа вокруг поднялась столбами и рухнула вниз, окатив всех вокруг грязными брызгами.

— Подавай сюда свою бабенку! – рявкнул он.

Старуха толкнула Ваньку локтем в бок и прошептала:

— Кидай ее в воду.

Ванька выпучил и без того круглые глаза, сдвинул брови и грозно замычал.

— Кидай в воду, говорю! Делай, что велено! – яростно закричала старуха, брызгая слюной.

Ванька насупился, сдвинул брови сильнее – так, что они сошлись в одну линию, крепче прижал к себе Прасковью. Тогда старуха вздохнула разочарованно:

— У, дурак-дураком! Не утопит ведь он ее, не боись. Лихо одноглазое ее изнутри рвет, и несчастья к ней тянет тоже оно. Если его не прогнать, то пропадут обе – и бабонька твоя, и дитенок ваш, чью душу лихо при себе держит. Тельце-то у дитенка на свет выродилось, а душа-то внутри, у лиха, в паучьих лапах его осталась. Нечисть эта только назад, в болото, может выйти, потому я тебя сюда, дурака, притащила.

Лицо старухи напряглось от волнения. Она протянула вперед руки, в которых лежал маленький, неподвижный ребенок.

По болоту полз серый туман, и небо здесь было таким же серым и беспросветными. Ванька задумался, тоскливо посмотрел на младенца, потом на Прасковью, замычал и аккуратно опустил ее в воду. Окровавленное платье Прасковьи вмиг пропиталось водой, волосы намокли, потянули ее вниз, на дно. Когда лицо ее скрылось под водой, Ванька схватился за голову и застонал.