Книга Райская обитель, страница 17 – Екатерина Шитова

— Ты сильный и смелый, Филипп, я в тебя верю, – твердила мне Серафима одно и то же, как будто не слышала моих слов.

Я снова почувствовал сильное головокружение и подступающую к горлу тошноту. Опустившись возле ворот на землю, я закрыл глаза и устало вздохнул.

— Еще и эти травы! Наверное, они хотели отравить меня ими.

Серафима еще что-то усыпляюще шептала мне на ухо, что-то о любви и храбрости, но ее слова уже не долетали до моего сознания, я вновь погрузился в густой туман, и уже не видел ни Серафимы, тающей в воздухе, ни яркого солнца, прогоняющего мои ночные тени и страхи.

* * *

Я проснулся от звука колокола и громкого пения. Не открывая глаз, я лежал и наслаждался лёгким теплым ветром, ласкающим мое лицо. Пение становилось все громче. Я открыл глаза и несколько мгновений удивленно смотрел по сторонам. Я по-прежнему находился в доме Раяны и Данилы. В моей маленькой комнатке было настежь открыто окно.

Я встал, потрогал рукой голову – ничего не болело, ночную тошноту как рукой сняло. Я прошелся по комнате – ноги не дрожали, наоборот, я как будто весь наполнился силой и энергией. Неужели все это и вправду мне приснилось? Как-то слишком сюрреалистично при свете дня мне представлялось ночное страшное приключение.

Настроение было прекрасное. Мне вдруг захотелось выбежать из дома и поддержать жизнерадостную утреннюю молитву. Я выглянул в окно – на площади вновь собрались женихи и невесты, они воспевали новый счастливый день. Раяна с Данилой тоже тут были. Обительцы, заметив меня, радостно заулыбались и стали приветственно махать руками.

Я быстро оделся и вышел из комнаты. Проходя мимо спальни Раяны, я не удержался и заглянул туда. Кровать была смята, на ней лежали груды одежды, крошки от еды и прочий мусор, но никакой крови на простыне не было. Я прошёл дальше, на кухню, и с опаской заглянул в деревянное ведро, стоящее рядом со столом. В нем было пусто. Никаких следов вчерашнего действа я не заметил. Я облегченно выдохнул. Приснится же такое! Я же чуть рассудок не потерял от страха!

Получается, и Серафима была частью сна. Как бы хрупкая девушка смогла пешком преодолеть такое расстояние ночью по лесу?

Я вышел на улицу, утреннее солнце ослепило меня, и я широко улыбнулся. Удивительно, я редко когда просыпался в хорошем расположении духа. Обычно, чтобы прийти в себя, мне требовалось полдня, а чтобы улыбнуться – и то больше. В моей городской жизни поводов для радости было не так уж много. А сейчас даже луч солнца вызывал счастливую улыбку.

Я подошел к поющим обительцам и встал рядом с Данилой. Тот стоял, воздев руки к небу и пел выразительно, прикрыв глаза от удовольствия. Слова песни были просты и повторялись от куплета к куплету, поэтому я вскоре тоже запел, удивившись тому, как мелодично и свободно звучит мой голос в общем хоре.

"Как такие добрые, счастливые люди могут быть сектантами?" – подумал я и отогнал от себя эту нелепую мысль.

— Сегодня ты гораздо лучше выглядишь, Филипп, – сказала мне Власа, подойдя ко мне после гимна. Хорошо тебе спалось у Раяны?

— Ночью мучили кошмары, жуть разная снилась… – ответил я, а потом добавил, – но с утра, как ни странно, чувствую небывалый прилив сил! Готов горы свернуть! Даже удивительно.

Власа улыбнулась в ответ.