Книга Жабья царевна, страница 16 – Екатерина Шитова

— Успокойся, мамаша. Жива дочка твоя, вон как ей воздухом-то дышать хочется! И нечисти в ней нету, глазоньки светлые, прозрачные, нисколько не помутились.

— Что же тогда с ней творится? Чего она скачет, как жаба озерная? – прокашлявшись, спросила Иринушка.

Пока дым от травы рассеивался, ведьма внимательно всматривалась в лицо девочки, а потом ответила:

— Она у тебя будто околдованная. Будто что-то тянет ее обратно в лес – туда, откуда она пришла.

Матрена помолчала, а потом резко повернулась к Иринушке, глаза ее дико сверкнули.

— А может, она и вовсе не хотела из лесу-то возвращаться?

Иринушка побледнела, схватилась за край кофты и сжала ее, что есть сил. Ей хотелось разрыдаться, но при ведьме было стыдно распускать свои чувства. Помолчав, она тихо сказала, будто не Матрене, а самой себе:

— Всяк человек хочет домой вернуться. Дома ей всяко лучше, чем в лесу!

— Вот уж не знаю! – ответила ведьма и снова хитро взглянула на Иринушку.

Обе женщины замолчали, перевели взгляды на девочку. А той уже не сиделось на месте, она так и норовила вскочить с лавки, но Матрена крепко держала ее за руку.

— А ты, бабонька, от меня ничего не утаиваешь? – спросила Матрена Иринушку. – Слишком уж сильно ты вперед клонишься. Как будто тайну какую тяжелую на сердце носишь.

Иринушка распрямила плечи. Ей и вправду тяжело жилось в последнее время. Тайна, которую она усердно закапывала поглубже в памяти, так и рвалась наружу. Да и мерещилось всякое… Но зачем об этом знать Матрене? Нет уж, она свой секрет не выдаст, а то как еще дойдут слухи до Василия! Что тогда будет? Так подумала Иринушка, а вслух сказала:

— Нечего мне от тебя скрывать!

Она крепче прижала к себе дочь, удерживая ее на месте. Василиса выгибалась, пытаясь вывернуться из материнских рук, пыхтела от натуги.

— Да отпусти ты ее! Все руки уже у девки в синяках! Ты ее своей материнской любовью скоро задушишь! – спокойным голосом произнесла Матрена.

Иринушка замерла в нерешительности, а потом разжала пальцы. Василиса дернулась и, оказавшись на свободе, запрыгала по кухне, заквакала, широко разевая рот. Иринушка покраснела от стыда, опустила голову, а Матрена встала и спокойно подошла к печи. Плеснув в чугунок воды, она бросила туда несколько сухих травинок и, поставив чугунок на огонь, принялась помешивать содержимое, шепча на него заклинание.

По избушке поплыл приятный травяной аромат. Иринушка явственно различила мяту и валериану, но еще было в нем что-то терпкое, горьковатое. Такой травы она не знала. Как завороженная, она наблюдала за уверенными и спокойными движениями Матрены. Недаром люди прозвали женщину ведьмой – было в ней в ту минуту что-то жуткое, нечистое: в темных глазах плясали языки пламени, щеки раскраснелись от жара печи, а черные волоски у лица растрепались и взмокли.

Плеснув в глиняную чашку темную травяную жидкость, Матрена подула на нее, перелила в стеклянный сосуд и закупорила его деревянной пробкой.

— На, возьми, бабонька, – Матрена протянула сосуд Иринушке. – Давай дочке перед сном по капле на язык.

— Всего по капле? – удивилась Иринушка, – Разве капля поможет?

Ведьма усмехнулась и ответила:

— Две капли капнешь, она у тебя несколько дней проспит. А если три или четыре капнешь, то не проснется больше никогда.