Книга Жабья царевна, страница 19 – Екатерина Шитова

Женщина тяжело вздохнула и покачала головой. И тут за ее спиной послышался странный шорох – как будто кто-то сидел, притаившись, неподалеку, а теперь решил выползти из своего укрытия. Иринушка резко развернулась и закричала от страха – у хлева и вправду кто-то был. Чья-то темная тень шевелилась и подрагивала, то сливаясь с темной бревенчатой стеной, то отделяясь от нее.

— Кто там? – визгливо прокричала Иринушка, всматриваясь в темноту.

В ответ раздался звонкий и ехидный смех. Тень присела к земле, а потом резко переметнулась через высокий забор, перескочила его махом. Иринушка подбежала к забору, который был почти с нее ростом и посмотрела в щель между досками. Но густая тьма словно проглотила незваного гостя. Прижавшись спиной к забору, Иринушка, дрожа, обхватила голову руками.

— Это была она… – прошептала она.

Развернувшись, она бросилась бежать к дому.

* * *

Василисе про котенка решили не говорить. Василий утром закопал мертвое тельце за хлевом, а дочери пообещал принести другого котенка.

— У Егора-мясника кошек много! Вот только какая окотится, так я тебе сразу котенка и принесу. А хочешь – сразу двоих возьму!

— Не хочу.

Девочка тоскливо взглянула на отца и отвернулась к стене.

Иринушка подошла к печи и положила рядом с дочерью тряпичную куклу. Ночью ей не спалось, вот и решила хоть чем-то порадовать тоскующую Василису. Взяла мешковину, отрезала кусок красного ситца, который лежал в сундуке, сшила куклу, набила ее соломой, приделала волосы из пакли. Вышло красиво.

— Вот, доченька, подарок тебе от меня! Имя куколке сама придумай, какое захочешь, – сказала она.

Василиса обернулась, увидела куклу, обрадовалась.

— Назову ее Жабьей Царевной! – воскликнула она повеселевшим голосом.

Улыбка тут же сошла с Иринушкиных губ. Она быстро оделась и выбежала из дома. На улице Иринушку со всех сторон окутал осенний туманный день, холодные капли дождя смешивались с горячими слезами. Она плакала навзрыд, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Добежав до знакомой покосившейся от старости избы, она встала на завалинку и постучала в окно. Вскоре занавеска колыхнулась и в окне появилось сонное лицо старухи.

— Бабушка Пелагея, открой дверь! Это я, Иринушка!

Занавеска снова колыхнулась и вскоре в сенях послышались медленные, шаркающие шаги. Лязгнула щеколда, и дверь,скрипя ржавыми петлями, отворилась.

— Я уж подумала, смертушка за мной пришла. Хотела порадоваться, а это всего лишь ты, Иринушка, приперлась!

Старуха сощурилась, глядя на Иринушку. Та стояла перед ней, вытирая слезы.

— Ты чего это, бабонька, такая бледная да зареванная стоишь? Чего у тебя страшного опять приключилось?

— Ох, бабушка Пелагея! – всхлипнула Иринушка.

Старая повитуха взволнованно всплеснула руками.

— Да говори же скорее, не молчи! С дитем, поди, что стряслось?

— С дитем! – взвыла Иринушка.

— Чего твоя Василиска опять напортачила? Неуж опять одичала да из дому сбегла?

— Не про Василису речь, бабушка Пелагея!

Старуха замерла, удивленно открыв рот, потом глянула по сторонам и потянула Иринушку за руку в дом.

— А ну зайди в избу, сядь, да успокойся!

Иринушка села на лавку в темной, пропахшей дымом, избе старухи и обхватила голову руками.

— Та девочка, которую я десять лет назад родила да в лес унесла… – хрипло выговорила она и замялась.