Онлайн книга «Жабья царевна»
|
«Нежить!» – пронеслось в голове Игната. Он уже был готов развернуться и бежать прочь отсюда, назад, в деревню, домой! Но взял себя в руки, сощурился, присмотрелся получше и понял, что это не чудище, не мертвец, а просто кривое дерево с круглым дуплом, напоминающим темное человечье лицо. — Уф… – облегченно выдохнул мужчина и вытер со лба испарину. А потом дунул ветер, кусты вновь зашевелились, зашептались, стволы вековых деревьев заскрипели, и птицы продолжили разливать в вышине свои трели, славящие весну. — Фу ты! Что я пугаюсь всего, будто дите малое! Да я наши леса, как свои пять пальцев знаю, ничего страшного здесь нет. Сказав так, Игнат решил больше не прислушиваться и не присматриваться, а просто идти вперед, в самые дебри – туда, где спряталось от людей обросшее нехорошей молвой, лесное озеро. И вот, когда ноги Игната загудели от усталости, оно, наконец, раскинулось перед ним во всей красе – темная вода, подгоняемая ветром, шла рябью, шумно плескалась о высокий берег. Спереди озеро обрамляла ярко-зеленая кайма свежего рогоза, в воде, почти прозрачной у берега, отражались белые облака. Но чем дальше тянулись воды озера, тем темнее казалась водная гладь, на горизонте она становилась почти черной – там начинались непроходимые болотные топи. Над озером кружили чайки, высматривающие в воде рыбу, в зарослях камыша плавали парами утки. Селезни с цветными, сверкающими на солнце, перьями, завлекали сереньких, невзрачных уточек. Здесь было не страшно, наоборот, вся эта нетронутая природа вызывала лишь восторг и благостный трепет. Игнат присел на высокий берег, выпрямил уставшие ноги, подставил лицо солнцу. — Переведу дух и пойду искать избушку, о которой говорила Василиса, – сказал он сам себе. Где-то вдалеке закуковала кукушка. Игнат, по привычке, стал отсчитывать года, которые взялась ему пророчить лесная гадалка, но после седьмого по счету “ку-ку”, глаза его закрылись, и он провалился в сон. * * * Темная водица, умой мне лицо, Смой все зло, чтоб в землю стекло. Мягкая травушка, укрой мои ноженьки, Дай отдохнуть, ведь скоро мне в путь. Нежное солнце, согрей мои плечи, Наполни силой, чтоб дошел я к милой. Милая моя страдает одна, Рассветы встречает, меня поджидает. Проснулся Игнат от того, что рядом кто-то пел и ласково гладил его по щеке. Голос был низкий со знакомой, приятной хрипотцой, а прикосновения – такими нежными, что он сразу же узнал, кто с ним рядом. Не открывая глаз, он прошептал: — Василиса, любимая… — Пришел все-таки? – спросила она. — Пришел, – ответил Игнат. — Неужели навсегда теперь ты мой? — Навсегда! Игнат открыл глаза. Девушка сидела на траве спиной к нему и смотрела на озеро, воды которого стали оранжевыми от закатного солнца, опускающегося все ниже и ниже. Еще чуть-чуть, и оно упадет в черные болотные топи, тогда все вокруг накроет холодная тьма. Весенние ночи не ласковы! Но Игнат не боялся замерзнуть, рядом с Василисой внутри него разгорался такой огонь, что, при надобности, можно было бы обогреть целую избу. Он взял девушку за плечи и развернул к себе. И тут же резко оттолкнул ее, а сам отполз в сторону с гортанным звуком, похожим не то на рычание, не то на хриплый крик. В сгущающихся сумерках плясали тени, и ему привиделось, что лицо Василисы покрыто гнилой, отслаивающейся лоскутами, кожей, что глаза ее надулись мутно-желтыми пузырями и страшно выпучились, того гляди вывалятся из глазниц. Нос впал, губы высохли, обнажив массивную гнилую челюсть, за которой виднелся большой черный язык. Василиса потянула к нему руки, и Игнат снова закричал, на этот раз громко и пронзительно. К нему тянулись вовсе не руки, а холодные и влажные лягушачьи лапы с длинными перепончатыми пальцами. Он истошно завыл, замотал головой, зажмурился, а когда вновь открыл глаза, то понял, что это было лишь видение, жуткий обман зрения – Василиса стояла перед ним в своем обычном прекрасном облике и испуганно смотрела на него. От громкого крика из-под ног ее выпрыгнули две большие жабы и поскакали к воде. |