Книга Черная рябь, страница 118 – Екатерина Шитова

Ровно через неделю в дверь их дома постучался жених, за спиной которого стояли радостные сваты.

— Игнат? – удивлённо спросила Василиса, приоткрыв тяжёлую дверь. – Чего тебе тут надобно?

Парень стоял перед ней с пунцовыми щеками и молчал. Родители нетерпеливо топтались за его спиной, потом отец всё же не стерпел, подтолкнул сына в бок и протиснулся вперёд.

— Вы нас не ждали, а мы припёрлися! – хохотнул он хриплым басом. – Ну, Василиска, чего встала как вкопанная? Встречай сватов, невестушка, да накрывай скорей на стол!

— Сватов? – пролепетала Василиса и вновь растерянно посмотрела на Игната.

Парень смущённо улыбнулся и кивнул. Василиса почувствовала, что у неё от волнения подгибаются колени. Никогда прежде она не видела, чтобы Игнат, этот грубиян, этот наглый выскочка, краснел и смущался. Что же такого случилось, что он так переменился к ней? Что наговорила её мать его матери, что та теперь подмигивала Василисе, как тайная заговорщица?

— Ну проходи, чего на пороге-то стоять? – сказала Василиса Игнату, когда его родители скрылись в доме.

Но он не торопился заходить, стоял и смотрел на неё большими, светло-голубыми глазами. От этого пристального взгляда Василисе стало и вовсе не по себе. Голова закружилась, перед глазами поплыли круги, какие плывут в жаркий день по воде, если с берега бросить камень. Василиса почувствовала неприятную лёгкость внутри, пошатнулась и в следующий же миг рухнула без чувств прямо в руки Игната, которые он предусмотрительно вытянул вперёд. Парень легко подхватил девушку, занёс в дом и под тревожные вопли и вздохи тех и других родителей, положил её на лавку в крошечной и тесной для двоих девичьей светлице. Встав рядом на колени, Игнат взял Василису за руку, и её ресницы дрогнули, затрепетали. Родители зашушукались, а потом свекровь торопливо вытолкала всех в кухню.

— Пусть вдвоём побудут, поговорят. Распереживалась девка на радостях! Игнатка наш тоже сам не свой уже который день. Всё тут понятно, любовь у них!

Василиса всё это слышала. Она лежала на лавке, чувствуя на себе взгляд Игната, и не смела открыть глаза.

— Ну ты чего? – тихо спросил парень.

— Ничего, – ответила она и отвернула голову к стене.

Игнат по-прежнему держал её руку, не отпускал. Ему понравилось это ощущение девичьей близости – когда он крепко прижимал к себе безвольное, мягкое тело Василисы. Будто они сразу сблизились в тот момент и смущаться больше уже не было смысла.

— Да не бойся ты, я всё знаю про тебя, мне мать рассказала, – улыбнувшись, проговорил Игнат. – Я ведь тоже тебя люблю! С самого детства!

Василиса повернулась, взгляд её сделался удивлённым, отчего светлые брови поползли кверху.

— Любишь? Меня? Чего это вдруг? – язвительно спросила она. – Мне казалось всегда, что ты меня ненавидишь! Что я последний человек, которого ты можешь полюбить.

Игнат усмехнулся, покачал головой.

— Ты мне как-то в детстве сказала, что за рыжего никогда замуж не пойдёшь, что все рыжие хитрые, нечестные и злые. Ну вот я и обиделся. Решил, что ты никогда мне взаимностью не ответишь. А вырос – совсем обозлился, потому как девушек-то в деревне много, а у меня перед глазами лишь ты одна.

Василиса была поражена его признанием. Как она могла не заметить его чувств? А он – как умудрялся так ловко скрывать их все эти годы, пряча под маской грубости и безразличия?