Книга Черная рябь, страница 116 – Екатерина Шитова

— Я так подумала, Василиска… – тихо заговорила она. – А ведь Яков Афанасьич прав. Тебе уже семнадцать, ты выросла, по хозяйству хлопочешь лучше меня. Приданое тебе давно готово. Надо бы соглашаться, пусть идут с сыном к нам свататься.

Василиса сидела на старом перевёрнутом ведре, прижавшись лбом к тёплому коровьему боку. Руки её, жирно смазанные свиным салом, проворно скользили по пухлым коровьим соскам. После слов матери она ничем не выдала своего волнения, только напряглась всем телом, да стала яростнее тянуть коровье вымя.

— Познакомитесь, поженихаетесь. Времечко пройдёт, сыграем свадьбу. Пока пообвыкнешься в новой семье, потом родишь ребёночка, будешь с ним нянькаться. Глядишь и вылетит вся дурь из твоей головы, не до жаб будет.

Иринушка говорила тихо, но при этом сверлила дочь таким настойчивым взглядом, что у Василисы по спине побежали мурашки. Она отставила в сторону ведро с парным молоком, обтёрла коровье вымя сухим полотенцем и только тогда нехотя обернулась к матери.

— Не хочу я замуж, мама. Не пойду!

Голос Василисы прозвучал глухо. В коровнике повисла тишина. Мать и дочь смотрели друг на друга, и во взглядах обеих сквозило непонимание.

— Послушай, – строго проговорила Иринушка, – я ведь тебе не чужой человек. Я для тебя как лучше хочу. Послушай материных советов, не упрямься.

Она взяла Василису за тонкую белую руку, притянула её к себе и крепко обняла. Светлые кудри дочери, пахнущие летними травами, щекотали Иринушкины щёки, и на неё вдруг нахлынула такая нежность, что сердце защемило. Она вспомнила, как качала и баюкала маленькую Василису, сидя на лавке ночи напролёт, когда та, маленькая и слабая, в очередной раз сильно хворала. Иринушка ведь тогда не раз думала, что её дитятко не выживет, прижимала девочку к себе, хотела надышаться ею вдоволь, чтоб, если уж помрёт она, потом вспоминать до конца дней этот тёплый родной детский запах. Теперь дочь стояла перед ней взрослая, здоровая и красивая. Это ли не чудо? Самое настоящее чудо! И Иринушка, как мать, обязана сделать всё возможное, чтобы Василиса была счастлива. Она сделает! Она выдаст её замуж!

— Послушай мать, Василисушка. А уж я всё устрою в лучшем виде. Вот схожу завтра к Якову Афанасьичу и договорюсь с ним обо всём. Думаю, и Матрёна с нами согласится, – заискивающе произнесла Иринушка.

— Нет, маменька.

Василиса отстранилась от матери, сжала упрямо губы.

— Нет, – повторила она. – Ты туда больше не пойдёшь!

Иринушка сначала опешила от такой дерзости, а потом нахмурилась сурово.

— Ты матери вздумала указывать? Я, значит, ради тебя унижаюсь, через себя переступаю, а ты… Ах ты гадина неблагодарная!

— Маменька! – воскликнула Василиса. – Да послушай же ты меня хоть раз!

Девушка смахнула с глаз слёзы, всхлипнула и проговорила с отчаянием в голосе:

— Не хочу я за сына Якова Афанасьича замуж идти! Есть уже у меня возлюбленный!

Иринушка изменилась в лице, изумлённо открыла рот, но тут же его закрыла.

— Когда ж ты успела влюбиться-то, дочка? Вроде бы всё дома сидишь, с молодёжью не гуляешь!

— Много ли надо, чтобы влюбиться, маменька? Разок взглянула на того, кто тебе по сердцу, и всё – сама не своя сделалась. Теперь, когда вижу его, сердце то в пятки падает, то к горлу подпрыгивает! Никакого покою!