Книга Черная рябь, страница 30 – Екатерина Шитова

— Злишься на меня? Не злись, милая. Дни быстро пролетят. Не успеешь соскучиться, как я уже обернусь назад.

Тихон взял руки Матрёны и поцеловал сначала одну, потом вторую. Матрёна вздохнула и кивнула головой. Наклонившись к лицу мужа, она поцеловала его в губы. Тихон весь напрягся, задрожал от страстных поцелуев. С каждым разом ему всё сложнее было сдерживаться, он мечтал обладать Матрёной, мечтал увидеть её нагой и прижать к своему разгорячённому телу. Тихон грезил о жене по ночам, просыпался в поту и стонал от невыносимого одиночества. Но что-то не позволяло ему перешагнуть эту невидимую черту, разделяющую их, он робел и смущался. Вот и теперь, прощаясь с любимой, он, хоть и с трудом, но отстранился от неё и проговорил хрипло:

— Вот вернусь и будем с тобою жить как муж и жена, будем спать в одной постели.

Матрёна покраснела и прошептала Тихону на ухо:

— Зачем же ждать, Тиша? Я и сейчас готова тебе всю себя отдать!

Но Тихон покраснел и убрал Матрёнины руки со своей шеи.

— Так будет правильно, – твёрдо сказал он.

Матрёна не стала спорить. Положив голову мужу на грудь, она замерла, закрыв глаза. И снова на душе у неё стало тяжело. «Что-то плохое случится. Что-то ужасное произойдёт и очень скоро!» – так и звенело у неё в голове. Она пыталась отогнать плохие мысли от себя, но ничего не получалось. Скверное предчувствие намертво засело внутри. Как теперь и жить?..

* * *

После того как Тихон уехал на заработки, Матрёна загрустила. Её словно лишили чего-то жизненно важного, от её тела будто оторвали кусок плоти – так ей было больно. Оказывается, она настолько сильно привыкла к Тихону, что без него ей стало так тоскливо, что по утрам не хотелось вставать с постели и выходить из своей комнатушки. Но работа не ждала. Яков Афанасьич, как и раньше, загружал Матрёну так, что она не успевала в течение дня даже крошки хлеба перехватить.

— Пускай, – думала Матрёна, – под юбку не лезет, и то хорошо!

Но так продолжалось недолго. Вскоре свёкор стал проявлять к молодым снохам свой прежний интерес. Девушки вновь сблизились, ведь общая беда всегда роднит. Да и вместе было легче давать отпор, поэтому теперь Настасья ночевала чаще у Матрёны, чем у себя, боялась, что раз мужчина оправился от болезни, то скоро наведается к ней. Ночью девушки ютились на узкой кровати, прижимались друг к другу спинами и тихонько переговаривались между собой.

— Жаль вас с Тихоном. Вы с ним в последнее время что голубки были. Любо-дорого смотреть на таких влюблённых, – как-то прошептала Настасья.

Потом она повернула голову к Матрёне и спросила заговорщическим тоном:

— Признавайся, Матрёшка, ты с мужем уже ночевала?

Матрёна покраснела и уже хотела было огрызнуться Настасье в ответ, что это вовсе не её дело, но осеклась. Она вспомнила светлое лицо Тихона, длинные волнистые вихры, голубые глаза. Сердце её зашлось тоской.

— Нет, – прошептала она.

Настасья разочарованно вздохнула. А потом зло произнесла:

— Лучше бы наш Кощей никогда не просыпался. Спал бы и спал, точно бревно. Хорошо мы без него жили, правда, Матрёшка?

Матрёна промолчала. Эти четыре года были непростыми. Они много работали, переживали за своё будущее, но при этом никогда у них не было так легко на душе. Матрёна тогда засыпала и просыпалась с улыбкой на лице, несмотря на все трудности и непосильную работу. Это было счастливое время, и Тихон был всё время рядом.