Книга Черная рябь, страница 50 – Екатерина Шитова

Какое-то время всё кругом было тихо, ей даже показалось, что в избушке никого нет. Но вскоре старая ведьма распахнула дверь и замерла на пороге с недовольным видом.

— Опять ты? – спросила старуха, и в голосе её не было ни капли удивления. – Облюбовала мою избу? Или снова решила от бремени избавиться?

— Бабушка Упыриха, прошу, пусти меня к себе пожить, – жалостливо попросила Матрёна.

Но старуха покачала головой.

— Не проси, не пущу. А если пущу, то дорогую цену попрошу.

— Бабушка Упыриха, но я ведь твоя внучка… – как на духу выпалила Матрёна. – Я всё знаю!

Сказав так, Матрёна вдруг испугалась. От волнения она отвела взгляд в сторону, делая вид, что рассматривает снег под ногами. На самом же деле она боялась взглянуть на старуху, боялась её реакции. В голове Матрёны закружились тревожные мысли. А вдруг она не поверит ей? А вдруг тётка Серафима обманула её и это всё неправда?

Тишина, повисшая между старой ведьмой и её незваной гостьей, угнетала, но вскоре Упыриха усмехнулась. Тогда Матрёна осмелилась поднять голову и посмотреть ей в лицо. Взгляд ведьмы был тёмный и спокойный, а на губах играла загадочная усмешка. Она развернулась и пошла обратно в дом.

— Стой, Упыриха! – закричала Матрёна. – Я твоя внучка! Разве ты не слышала моих слов?

Старуха остановилась и проговорила обернувшись:

— Не ори! Чего разоралась? То, что ты моя внучка, – это я и без тебя знаю. Но на житьё всё равно не рассчитывай. Жить я тебя к себе не пущу!

Матрёна опешила от такого ответа. Она молча смотрела, как старуха переступает высокий порог и заходит в избушку. Несколько минут она стояла у крыльца, глотая горькие слёзы, а потом неуверенно распахнула дверь и вошла следом за Упырихой, придерживая обеими руками внезапно потяжелевший живот.

— Бабушка Упыриха, сжалься надо мной! Приюти хоть на несколько ночей! Мне некуда идти! – взмолилась Матрёна.

Она представила, что ей предстоит обратный невыносимо тяжёлый путь по заснеженному лесу к деревне, и ей стало не по себе от этих мыслей. Больше всего на свете Матрёне сейчас хотелось прилечь на лавку и отдохнуть. Живот был таким тяжёлым, будто к нему подвесили огромный камень. Но старуха упрямо покачала головой.

— Слишком высокую цену тебе придётся заплатить за ночлег в моей избе. Вряд ли ты согласишься. Так что ступай отсюдова, пока я вконец не осерчала да не прогнала тебя поганой метлой!

Матрёна застонала, вытерла выступившую на лбу испарину и спросила глухим, будто не своим голосом:

— Денег у меня нет, платить нечем. Но если я могу расплатиться чем-то другим, то я готова на всё. Могу работать на тебя с утра до ночи, мне бремя не помеха! Всё, что прикажешь, всё сделаю. Клянусь! Только приюти меня, не прогоняй, молю!

Упыриха, прищурившись, взглянула на Матрёну, переминающуюся с ноги на ногу у порога.

— Говоришь, на всё готова? Всё сделаешь? – недоверчиво переспросила она.

Матрёна отчаянно закивала головой, ей хотелось верить, что старая ведьма не так сурова и безжалостна, как могло показаться на первый взгляд. Не может быть, чтобы в её груди совсем не было чувств к родной внучке. Матрёна не надеялась на любовь, она ждала хотя бы жалости.

— Ладно, – сухо ответила Упыриха. – Коли так, скидывай одежу да погрейся покамест у печи.