Книга Черная рябь, страница 52 – Екатерина Шитова

Внезапно в дверь избушки кто-то постучал. Матрёна вздрогнула от громкого неожиданного звука, встрепенулась и встала с лавки. Это была не Упыриха. Старуха никогда не стучалась, просто входила в своё жилище. Придерживая руками живот, Матрёна подошла к двери и взволнованно спросила:

— Кто там пришёл?

Из-за двери донесся мужской голос:

— Открой мне дверь, Матрёна. Это я, за тобою пришёл.

Матрёна сразу же узнала голос Тихона. Он изменился, стал ниже и грубее, чем был раньше, но это был голос её любимого мужа, она его ни с кем бы не спутала.

— Тиша? – всхлипнула она. – Как ты меня нашёл? Как узнал, что я здесь? Как отыскал дорогу?

— Я бы тебя и под землёй нашёл, Матрёнушка, любимая моя. Твоя тётка, спасибо ей, подсказала, где тебя искать. Долго пришлось по лесу плутать, но всё же добрался я до Большой горы. Открывай скорее дверь!

— Ох, Тиша… – вздохнула Матрёна.

Она закрыла глаза, зажмурилась, а потом лицо её скривилось от боли.

— Почему ты из дому ушла? Я в отпуск приехал, а жены дома нет. И домашние молчат, будто в рот воды набрали. Что случилось, Матрёна? Обидели они тебя? Работой непосильной загрузили? Если так, то я это быстро решу.

— Ох, Тиша, – повторила Матрёна. – Зря ты сюда пришёл! Уходи, прошу тебя!

Но муж стоял у самой двери, и Матрёна слышала его дыхание. От волнения у неё подкашивались ноги, она схватилась за стенку, чтобы не упасть на пол.

— Открывай, Матрёна, иначе я выломаю эту дверь. Я за тобой пришёл и без тебя не уйду.

Матрёна всхлипнула, зажала ладонью рот, чтобы не разрыдаться, и распахнула дверь. При виде Тихона – высокого, красивого, румяного, у неё всё внутри захлестнуло от нежности. Она опустила руки и, не отрываясь, смотрела на мужа глазами, полными любви и тоски. Тихон сперва радостно взглянул Матрёне в глаза, а затем взгляд его скользнул ниже – туда, где под складками широкого платья виднелся беременный живот. Лицо его стало растерянным, а потом потемнело, скривилось от боли. Он отвернулся, тряхнул головой и взглянул на Матрёну с ненавистью. От этого взгляда всё внутри у Матрёны сжалось, ребёнок тревожно затрепыхался в утробе, словно тоже почувствовал её переживания.

— Так ты и вправду на сносях? А я ведь не поверил Настасье, решил, что врёт. Вот ведь как… Чей же это ребёнок, Матрёна? Только правду говори, не ври!

Голос Тихона прозвучал низко и хрипло. Она никогда не слышала его таким, с ней он всегда был наполнен добротой и любовью. Больше не было смысла утаивать от него правду.

— Это ребёнок твоего отца. Он снасильничал, – тихо ответила Матрёна.

— Что ты такое говоришь?

Тихон покраснел, схватился за голову и принялся с остервенением пинать ногами снег у крыльца. Матрёна видела, какие жуткие страдания она доставила мужу, и от этого ей было в сто крат больнее. В груди заныло, дыхание стало тяжёлым и сбивчивым.

— Это чистая правда, – проговорила Матрёна.

— Этого не может быть! Зачем же ты врёшь, Матрёна? Настасья рассказала, как ты в моё отсутствие загуляла с Ванькой-соседом! Я ей не поверил, а теперь вижу сам, что правда это.

Матрёна округлила глаза.

— Что? Какой ещё Ванька-сосед? Настасья тебе про это наврала! – воскликнула она. – Уж я этой мерзавке волосы-то повыдергаю!

Тихон весь поник, ссутулился, опустил руки, будто что-то внутри него не выдержало, надломилось.