Книга Черная рябь, страница 54 – Екатерина Шитова

— Вот он, миленький! Вышел наконец-то! Мальчик у тебя родился, Матрёна! Сын!

Упыриха подняла младенца за ноги и, положив его на стол, принялась обтирать щупленькое тельце мокрой тряпицей. Младенец сначала лежал тихо и неподвижно, а потом встрепенулся, закричал громко и пронзительно, оповещая весь мир о том, что в лесу у Большой горы, в избушке ведьмы Упырихи, зародилась новая жизнь.

Матрёна, тяжело дыша, смотрела на дитя, а потом тело её снова скорчилось от боли.

— Ууу! – завыла она.

В глазах Упырихи мелькнула тревога. Она быстро запеленала кричащего младенца и, оставив его на столе, подошла к Матрёне. Задрав окровавленную ночнушку, она осмотрела роженицу и удивлённо ахнула.

— Что со мной, бабушка Упыриха? Меня снова тужит! Может, помираю я?

Упыриха положила руку Матрёне на живот и принялась гладить его по кругу, нашёптывая заклинания.

— Ааа! – закричала Матрёна после очередной схватки. – Точно помираю!

— Да уж не помрёшь! – усмехнулась старуха. – Ты снова рожаешь, Матрёна! Не одно дитятко внутри тебя было, а два. Вон оно как!

— Как это – два? – спросила Матрёна и снова скорчилась от потуги.

— А вот так, – ответила Упыриха.

И тут же старуха показала ей второго выродившегося младенца. Он был гораздо меньше первого: щупленький, слабый, жалкий. Казалось, и жизни-то в нём нет совсем.

— Тоже парень. Но на этого не смотри, слишком слаб, не выживет! – проговорила Упыриха и, обрезав пуповину ножом, положила второго новорождённого на стол рядом с его кричащим братом.

— Не смотри ты на него! Он не дышит даже! Дохлый совсем! – проворчала старуха и махнула рукой на неподвижно лежащего младенца.

Но Матрёна смотрела и смотрела на второго ребёнка, сердце её бешено колотилось в груди. Еле-еле она поднялась с пола и, шаркая ногами, подошла к столу. Второй младенец так и лежал без движения, весь синий, Упыриха не обращала на него внимания.

— На, покорми, – она протянула Матрёне кричащего мальчика.

— Обожди немного, – проговорила Матрёна.

Она взяла на руки крошечное тельце второго младенца и прижала его к груди.

— Маленький мой! Сынок! Не умирай!

Материнское сердце разрывалось от боли, из глаз текли слёзы. Матрёна вдруг почувствовала, как её руки налились жаром. Она грела ими своё дитя, не желая отпускать его от себя.

— Отступись от него, Матрёна. Дохлый он. Есть у тебя один – живой и здоровый, вот и хватит тебе! – недовольно проворчала Упыриха, качая кричащего младенца.

— Нет, бабушка, и этот будет жить. Я чую! Он будет жить! И вырастет прекрасным, сильным человеком! – ответила Матрёна.

— Ой, дура-дура!

Старуха положила первого младенца на стол и махнула рукой.

— Разбирайся с ними обоими сама. А я пойду посмотрю, из чего можно смастерить люльку.

Ведьма вышла из избушки, и Матрёна осталась одна с новорождёнными сыновьями. Первый мальчик уже посинел от крика, но никак не успокаивался без материнского молока. А второго, обмякшего, едва живого, Матрёна никак не могла выпустить из рук.

— Что же мне делать-то? Что делать-то? – всхлипнула Матрёна.

Голова её была тяжела и пуста от усталости и недосыпа. И тогда от собственного бессилия Матрёна закрыла глаза и запела: