Книга Черная рябь, страница 72 – Екатерина Шитова

Ругань из горницы перешла в кухню, затронула детей. Иван и Стёпушка, не привыкшие к тому, что отец с матерью кричат, стали больше пропадать на улице. Пока Матрёна чахла и отгораживалась от всего мира невидимой стеной, Тихон начал часто выпивать, а когда был трезв, вымещал свою злобу на сыновьях. Он начал пороть их за любой проступок, словно они были виноваты в том, что семья трещит по швам. Тихон был несчастлив, все они были несчастливы.

* * *

В какой-то момент Матрёна словно очнулась от забытья. За окнами завывал промозглый осенний ветер, по крыше стучал дождь, а дома было не топлено. Матрёна зажгла свечу и огляделась кругом, ужасаясь тому, во что превратился их дом. Раньше каждый уголок был полон уюта, а теперь всё казалось мрачным, неопрятным и унылым. Она окончательно зациклилась на себе, совсем перестала следить за домом.

Матрёна подошла к спящим сыновьям. Босые пятки мальчишек были чёрными от грязи. Они с Тихоном даже не купили им лапти на осень. Дети до сих пор ходили босые, а ведь скоро зима! Лица спящих мальчиков были чумазыми, осунувшимися и какими-то не по-детски серьёзными. Матрёна горестно вздохнула и посмотрела на Тихона, который спал в пьяном угаре прямо на полу.

И тут что-то перевернулось внутри неё. Так больше продолжаться не может! Ещё чуть-чуть, и она сойдёт с ума от такой жизни. Осознав это, Матрёна быстро оделась сама, потом разбудила сыновей и помогла им, сонным и капризным, одеться.

— Куда мы, мамочка? – испуганно спросил Стёпушка.

— Ничего не спрашивай, сыночек, просто ступай за мной, – тихо ответила Матрёна.

— А я не хочу никуда идти! Я спать хочу! – пробубнил Иван и нахмурил тёмные брови.

— Ты должен пойти с нами, сын. Я приказываю!

Голос Матрёны прозвучал властно и строго. Иван тяжело вздохнул, но послушался. Спустя несколько минут они втроём вышли из дома, и Матрёна плотно притворила за собой дверь.

— Прощай. Тиша. Прощай и прости меня, – прошептала она.

* * *

Утром Тихон поднял с пола тяжёлую, хмельную голову. В доме было холодно, кругом стояла странная тишина.

— Матрёна? Иван? Стёпушка? Вы где все? – позвал он, но никто не откликнулся на его зов.

Тихон с трудом поднялся с пола, обошёл пустой, неуютный дом и растерянно сел на лавку.

— Вот и всё… – сказал он и обхватил голову руками.

Тишина дома придавила Тихона, она была такой невыносимо тяжёлой, что он повалился на лавку и зарыдал от боли, которая рвала его душу на части…

У Большой горы гуляли суровые ветра. В воздухе чувствовалось холодное дыхание зимы. Север уже гнал в эти края свои снега и морозы. Солнце словно вовсе не вставало по утрам из-за горизонта – небо постоянно было затянуто низкими серыми тучами, из которых всё чаще сыпался мелкий крупитчатый снег. Скоро он покроет всю землю и уже не растает. На Большую гору придёт зима, а вместе с ней убогую избушку, притаившуюся среди густого леса, укутают суровый покой и тишина.

Вот уже две недели Матрёна с сыновьями жили в избушке ведьмы Упырихи. Поначалу мальчики плакали, рвались домой, скучали по отцу, но Матрёна была строга и непреклонна к их слезам.

— Отныне мы будем жить здесь. Хотите вы этого или нет, теперь эта избушка – наш дом, – строго повторяла она всякий раз, когда кто-то из мальчишек начинал проситься домой.