Книга Отвергнутая, страница 83 – Екатерина Шитова

— Будешь снова моей невестой, Шура? – спросил Прохор, заглянув в преданные глаза девушки.

Она зарделась от удовольствия, потупилась, а потом тихо проговорила:

— А ты сначала пообещай, что больше не обидишь меня.

— Обещаю, – без раздумий ответил Прохор.

Он снова прижался губами к Шуриным губам, и её ответный поцелуй был гораздо красноречивее слов. А потом она вдруг оттолкнула его.

— Я хочу, чтоб в этот раз ты точно моим мужем стал, Проша, – глядя в сторону, смущённо прошептала Шура, – поэтому отвернись.

Прохор непонимающе посмотрел на неё, но послушно отвернулся, рассматривая сухие травинки в стоге сена. А когда Шура вновь позвала его, он раскрыл от удивления рот – девушка стояла перед ним совершенно нагая. Платье, которое она скинула с себя, лежало возле ног.

— Хочу твоей стать прямо сейчас. Тогда у тебя выбора не будет, Проша. Женишься, никуда не денешься.

Прохор не знал, что ответить, он вскочил на ноги, нагнулся, схватил Шурино платье и протянул его ей. Но Шура схватила его за шею, властно притянула к себе и начала целовать. Девичья грудь манила Прохора, он обхватил ладонями пышные округлости, провёл руками по бархатистой коже, удивляясь тому, какая она тёплая и приятная на ощупь. Платье выпало из его рук, а вскоре и они с Шурой упали за ним в мягкую траву.

Страсть вовсе не кружила Прохору голову так, как когда-то кружила с Василиной, но он чувствовал, что Шуру ранит его отказ. Поэтому он стал её мужем до свадьбы – в тот тёплый вечер, за стогом сухого сена…

И вот теперь Прохор ждал Шуру, чтобы в последний раз перед скорой свадьбой поплясать с ней на вечёрке в общем кругу, «выплясать дурь молодецкую», как говорили родители. Они с Шурой договорились сходить ненадолго, поэтому родителям Прохор даже ничего не сказал – не успеют его потерять. Шура же всё не шла, видимо, долго прихорашивалась. Уже стемнело, и Прохору вдруг стало неспокойно от того, что её нет рядом.

О Василине он хоть и не думал, вспоминал её лишь изредка, как что-то далёкое, канувшее в прошлое, но в этот вечер у него внутри теребило и жгло, и он не мог понять, что именно его беспокоило. Вроде бы весь день на душе было спокойно, и вот теперь снова засвербило внутри.

Прохор отошёл в сторону и оглянулся по сторонам. Поляну по периметру освещало несколько костров, но за ними была кромешная темнота, которая накрывает землю по вечерам на исходе лета. Прохору вдруг показалось, что из темноты кто-то пристально смотрит на него. От этого неприятного чувства по телу побежали мурашки. А потом он услышал шёпот. Он звучал так, как будто это трава вокруг шелестела:

— Проша, иди сюда!

Прохор взглянул на стоящих неподалёку девушек, но те словно не слышали этого звука. Он развернулся и увидел в темноте две светящиеся точки – чьи-то глаза. От испуга Прохор попятился назад, поближе к кострам. Но шёпот повторился, и в этот раз он прозвучал громче и настойчивее.

— Проша! Иди сюда!

Вот он уже различил силуэт девушки. Она стояла в темноте в длинном светлом платье и тянула к нему руки. Белая кожа, рыжие волосы…

— Василина! – выдохнул Прохор.

— Что? Ты это мне? – улыбаясь, спросила темноволосая, румяная девушка, решив, что он обращается к ней.

— Не тебе, – тихо ответил он и медленно пошёл в темноту, навстречу утопленнице.