Книга Лесные ведуньи, страница 114 – Екатерина Шитова

Моё тело так сильно расслабилось, что последние дни перед обрядом я лежала в кровати, время от времени впадая в приятное, сонное забытьё. И если в самом начале меня мучили тяжёлые мысли, связанные с Демьяном, а сердце болело от тоски по нему, то теперь, под воздействием очищающих трав, я совсем не думала о нём. Мой разум наполнился приятным и осознанным безразличием. Меня беспокоил лишь Добрый, который всё время скулил под окном.

— Что с ним? – с тревогой спросила я у Улиты.

— Тоскует по тебе, – ответила она, махнув рукой. – Ничего, скоро успокоится!

Когда наступил день обряда, Улита с утра истопила баню, приготовила свежий берёзовый веник и повела меня париться. Без еды я совсем ослабла и едва держалась на ногах. Улита поддерживала меня под руки, пока я, едва переставляя ноги, шла по тропинке.

В бане ведьма помогала наполнять водой почерневшие от времени тазы и сама парила меня берёзовым веником, при этом она что-то неразборчиво и монотонно шептала себе под нос. Я каждый раз вскрикивала от боли, когда горячий, как кипяток, веник с размаху опускался на мою спину.

Зато из бани я вышла другим человеком – словно заново родилась. Я почувствовала небывалую силу и мощь в руках и ногах. Я обнимала Доброго, который прыгал на меня, скулил и норовил облизать лицо. Мне хотелось бежать с ним по лесу и петь от счастья. Но Улита взяла меня за руку и повела назад, к избушке.

— Домой тебе надо, полежать немного. С банным потом из людей много ненужного выходит. Бывает, человек долго хворь не может прогнать и не догадывается в баню сходить. А сходит и будто оживёт. Люди глупы стали, ох и глупы…

Я не слушала, что говорит Улита. В избушке я почувствовала, что мой энтузиазм иссяк, и я вновь впала в какое-то расслабленное блаженство. Мне хотелось лишь одного – лежать в постели и смотреть в окно, за которым ветер раскачивал вершины елей.

Улита зажгла несколько толстых восковых свечей на столе, и комната наполнилась лёгким потрескиванием. Потом она надела на меня длинное белое платье из тонкого льна, усадила на лавку и начала причёсывать мои волосы старинным костяным гребнем.

До меня доносился тихий шёпот ведьмы, но я не вслушивалась в слова. Мысли медленно и плавно текли в голове. У меня было такое ощущение, будто я упала в густой, тягучий кисель и вся моя жизнь вместе с ним замедлилась.

Лишь один-единственный раз моё сердце тревожно затрепетало: когда я услышала из уст Улиты слово «смерть». Но вскоре это волнение рассеялось, голову снова заполнила спокойная пустота. Когда я подняла тяжёлые веки, то увидела лишь расплывающиеся очертания комнаты. Всё закружилось перед глазами, и я снова закрыла их, с удивлением ощутив, что пустота в голове – это даже приятно.

Когда мы отправились на озеро, я немного пришла в себя. Сначала Добрый набросился на меня и чуть не сбил с ног. Он лаял на Улиту как взбесившийся, бежал за ней следом и хватал за подол длинного тёмного платья. Ей даже пришлось взять палку и припугнуть его – пёс заскулил от удара, прыгнул в кусты, но всё равно шёл за нами следом, глухо рыча. Потом мне вдруг стало нехорошо: в глазах потемнело, к горлу подступила тошнота.

— Улита, я не уверена, что смогу дойти, мне плохо, – сказала я, еле ворочая языком и прижимая руки к животу.