Книга Шёпот берёз, страница 23 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

— Далёко едешь, дочка?

Девушка вздрогнула, повернулась. Любопытствующая смотрела прямо на неё – спокойно, выжидающе.

— До конечной, – ответила Елена. – До Зелёного Мыса.

— А-а, – протянула старушка и кивнула, будто что-то для себя подтвердила. – А там куда?

Вопрос был простой, но что-то в интонации заставило Елену насторожиться. Она помедлила.

— В лес. К камню.

Пауза. Бабка не отводила взгляда; её глаза-льдинки стали ещё острее, пронзительнее.

— К Стопочке, что ли?

Сердце ёкнуло. Вот тебе раз. Стопочка. Так в архивах писали. Так говорили полтора века назад. А сейчас, в потрёпанном автобусе, от незнакомой бабули, – то же слово.

— Да, – выдохнула Елена. – К Стопочке.

Старушка снова замолчала. Смотрела в окно, на мелькающий лес, на ясное небо. Потом произнесла себе под нос:

— Нынче дни особые. Зелёные. Лес живой. Слышит.

— Я знаю, – быстро сказала девушка, стараясь не упустить момент. – Семик скоро.

Старуха усмехнулась – одними уголками губ, без радости.

— Знаешь… Ну-ну.

Пауза. Автобус качнуло на ухабе.

— Ты осторожненько там. – Собеседница снова повернулась к Елене. Голос стал жёстче. – Не всё для глаз учёных.

Елена открыла рот – хотела спросить, откуда знает, что она учёная, как угадала – по распечатке? По рюкзаку? Или просто это такое выражение? – но водитель резко затормозил. Бабуля уже поднималась.

— Мне здесь, – сказала она, придерживаясь за спинку сиденья. – К семье.

Она двинулась к выходу – медленно, но твёрдо. Уже на пороге, опершись о поручень, обернулась через плечо. И проговорила почти весело, с какой-то странной улыбкой:

— Если примут – вернёшься другой. Если нет… – Махнула рукой. – Бывай.

Старушка вышла. Дверь захлопнулась. Они покатили дальше.

Елена прильнула к окну. Недавняя попутчица не оглядывалась – шла себе прочь по просёлку, к избам. Маленькая фигурка в голубом платочке, в длинном пальто.

«Если примут».

Что это значит? Кто – «примут»?

Девушка вытащила блокнот, торопливо записала: «Информант, женщина, ок. 80 лет. Знает название „Стопочка“. На Семик „Лес живой. Слышит“. Вышла в дер. (уточнить название). Найти. Поговорить».

За окном мелькали леса, поля, избы и церквушки. Ещё одна остановка – и…

Водитель обернулся – усатый крепкий дядька в кожаном кепи:

— Зелёный Мыс. Конечная. Выходим. Обратный рейс – в восемь. Смотри не опоздай, а то ночевать здесь останешься.

Елена кивнула, подхватила рюкзак и спрыгнула на землю. На остановке никого не было. Автобус развернулся, пыхнул синим дымом и скрылся за поворотом.

Девушка сверилась с навигатором. Ветерок доносил запахи печного дыма. Где-то лаял чей-то верный барбос. Чуть поодаль паслись белые козочки и настороженно провожали пришелицу взглядом. Её ориентир – колодец с оборванными объявлениями услуг эвакуатора и тракториста – нашёлся почти сразу же. От него отходила тропа – узкая, сперва ведущая вдоль небольшого луга, а затем ныряющая в пушистую лесную глубину.

Елена поправила лямки рюкзака, на всякий случай проверила нож и свисток – мало ли что? И меньше чем через час уже снимала мерки со следка…

* * *

«Если примут». То, что камень она нашла и увидела ленты, – это, значит, приняли? Елена оглянулась.

Здесь, с небольшого расстояния, огромный валун среди берёз в свете майского солнышка выглядел особенно впечатляюще, и она даже подумала сфотографировать его ещё раз, как вдруг расслышала потрескивание веток, шорох, негромкий разговор… Кто-то идёт сюда со стороны деревни!