Книга Шёпот берёз, страница 75 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

— Мне кажется, там какие-то вещи, – успел что-то разглядеть Пашка в полусумраке норы.

— Тогда давай глянем? – моментально переменила мнение лихая сестрица и первая полезла под корни.

Последовать за ней брат не успел: Василиса тут же вернулась обратно.

— Фу, там драное вонючее тряпьё! Зато какую я стекляху прикольную нашла! Вот!

И она сунула брату под нос красиво огранённый прозрачный камень размером с кулак.

— Не тронь! Моё! – вдруг произнёс чей-то голос, одновременно и немощный, и угрожающий.

Из-за ствола поваленного дерева, как перископ подводной лодки, вдруг вытянулась лысая голова на длинной тонкой шее. Трусливый Пашка, как всегда, перепугался и точно бы сбежал, вот только оцепенел и не мог пошевелиться. Васька же, хоть и взвизгнула от неожиданности, просто отскочила на несколько шагов, продолжая упрямо сжимать красивый камень.

Тогда мужчина за поваленным стволом вылез из-за своего укрытия полностью. Это был невероятно тощий, ещё костлявей Пашки, старик в бурых лохмотьях. Лысая его голова с буквально прилипшей к костям лица кожей и глубоко запавшими глазами выглядела словно череп. Такие же ссохшиеся, из одних только косточек кисти рук удерживали перед собой грязную толстую палку, на которую бездомный опирался.

— Моё! – уже не угрожающе, а умоляюще прошамкал старик. – Отдай!

Он всё-таки не смог стоять и, кряхтя, присел на поваленный ствол, продолжая не сводить глаз с камня в руках Васьки. А та вдруг предложила:

— Тогда давай меняться! Ты мне стекляху, а я тебе две конфеты. С нугой. Давно, небось, конфеты не ел?

— Уже не помню… – пробормотал бездомный. – Может, никогда?

— Ладно, тогда бери конфетки за просто так, – немного подумав, великодушно решила Васька. – И стекляху свою забирай.

— Благодарствую! – обрадовался старик и протянул вперёд руку ладонью вверх, как нищий за милостыней.

Ладонь была до того грязной, что дотронуться до неё девочка не решилась. Вытащив из кармана платья конфеты, она положила их вместе с прозрачным камнем на маленький пенёк. Потом потянула за собой наконец-то опомнившегося Пашку и повела прочь.

Пройдя несколько шагов, брат с сестрой как по команде оглянулись. Но ни старика, ни конфет вместе с камнем на пеньке уже не было.

— И как он тут выживает? Такой худой, больной, – задумчиво пробормотала Васька. – Раньше про бездомного мне было неинтересно, а сейчас посмотрела, и что-то этого грязнулю стало жаль… О, а давай мы ему еду будем носить! Хлеб, пирожки, мать печёт всегда много. Куры каждый день несутся, на огороде скоро овощи пойдут, прокормим!

— Давай, – согласился Пашка, которому очень хотелось прийти в лес ещё. А бездомных он и в городе видел, хотя общаться, как сегодня, не приходилось.

На следующий же день, едва мать Василисы ушла в магазин, брат с сестрой отправились кормить старика из леса. С собой несли два яйца вкрутую, пять штук вчерашних оладий и приличный кусок свежей, ещё тёплой ватрушки, которую тётя Галя успела испечь с утра на огромной сковороде. Василиса взяла с собой и несколько бумажных салфеток, которыми застелила пенёк возле выворотня, прежде чем выложить на него припасы.

Потом она заглянула в нору под корнями, а Пашка осмелился посмотреть за упавшим стволом, однако старика в лохмотьях нигде не оказалось.