Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 184 – Наталья Русинова

Нет, риск слишком велик. Ингвар сунул кинжал в ножны, взглянул на палец и довольно усмехнулся — от пореза не осталось и следа.

Он взял с кровати подушку, сунул ее под голову склонившейся на стол девицы и затушил свечи. Дорогу к кузнице он найдет и наощупь. И его, истинного хозяина, двери пропустят внутрь по первому же приказу, и плевать на все замки и защитные травяные круги.

Ингвар натянул сапоги и бесшумно выскользнул в сени. Три шага — и вот она, улица. Темнотища — хоть глаз выколи, даже звезд не видно. Все небо затянуло рваными сизыми тучами. В избе тетки Услады не горит свет, наверняка спит уже, вместе с детьми.

И это хорошо. Лишние уши и глаза сейчас только помешают.

А вот и кузница. Двери заперты, как и предполагалось. Ингвар пошептал над замком, и тот с хрустом выбросил дужку вверх. Миг — и дверь открылась.

Жалобные всхлипывания из-под одеяла, выгнувшегося горбом, были слышны прямо с порога. Нет, эмоциям поддаваться он точно не будет. Даже надломленная и страдающая, Ниенна оставалась некромансеркой, способной уничтожить любое чудище.

Скрипнула за спиной дверь, и одеяло тут же зашевелилось и приподнялось. Из-под расшитого алыми петухами края блеснули глаза — напуганные, нехорошо запавшие от боли. Волосы растрепаны, губы искусаны. Кажется, ее лихорадит, и давно, с пару часов точно.

Нет, в таком состоянии девчонка не сможет оказать никакого сопротивления даже обычному человеку.

А уж ему — тем более.

Ниенна молча наблюдала, как засов сам собой, без чьей-либо помощи, двигается, с шорохом заползая в металлические пазы. Затем перевела взгляд на Ингвара, медленно вытягивающего клинок из ножен. Глаза ее испуганно расширились, но лишь на краткий миг. А затем обреченно потухли.

— Все-таки ты, — треснувшим голосом сказала некромансерка. — А я надеялась, дура…

— Не знаю, чего ты там себе надумала, — свел брови Ингвар. — Но клинок — для защиты. Говорю сразу, поэтому не вздумай делать глупостей.

— Для защиты? — горько усмехнулась девчонка. — Здоровенный оборотень пугается покалеченной адептки-третьекурсницы, которая в нынешнем состоянии даже сидит с трудом? Уж признайся сразу, пришел меня убить, потому что на заживление морды и обратное превращение в человека сил хватило, а на остальное — уже нет.

— У вас с подругой одна душевная болезнь на двоих? То она рожу показать требовала, то ты теперь несешь незнамо что… Половину из сказанного не понял, но ты, кажется, подозреваешь меня в ликантропии, или как это у вас, чародеев, называется?

Ингвар сделал шаг к столу, на котором скорчилась девица. Ниенна не стала отшатываться. Лишь замерла, не сводя с кузнеца настороженного взгляда.

— Так заруби себе на хорошеньком носике, я — не волкодлак. А если когда-нибудь им стану — скорее отгрызу себе лапу, чем буду мучить собственных брата и сестру. В этом грешном мире хватает людей, которым я с радостью перегрыз горло, если бы мог.

Еще шаг. Девчонка недоуменно моргнула.

— Так ты пришел не для того, чтобы меня убить?

— Убить? — задумчиво протянул Игнвар, словно и впрямь размышлял о такой возможности. — Определенно нет. Хотя раны заживлять на себе действительно могу. Если не глубокие. Но опаленную морду вряд ли бы зарастил.

— Логично, ты же сын целителя, значит, и дар его унаследовал, — мигом выпрямилась некромансерка. Ингвар невольно восхитился. Даже в минуты отчаяния и боли по-прежнему остается мастером своего нелегкого ремесла.