Книга Зима на Полынной улице, страница 70 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

Анежа глубоко вдыхает зимний воздух. Наконец-то он такой, как надо! Морозный, обжигающе свежий, едва ли не хрустит на зубах. А если отвернуться от домов, которые во Флоре выглядят совсем иначе, чем на севере, то можно даже на мгновение представить, будто она сейчас в Ориентале. Анежа зачерпывает полную горсть снега и смотрит, как он медленно тает в ее руке. Потом наклоняется и лепит шар, и еще один, и еще, укладывает их рядом и замазывает подтаявшим снегом шов – получается снежная крепость. Прямо как в детстве!

— Ох! – восклицает детский голос за ее спиной. – А вы чего тут делаете?

Анежа оборачивается. Какой-то мальчишка, не останавливаясь и на бегу распахивая калитку во двор Бариена, кричит:

— Идите на площадь!

За мальчишкой несется Маркиза, подпрыгивает и подтявкивает, а тот смеется. Анежа задумчиво провожает их взглядом.

Крепость еще не окончена, и Анежа хотела бы продолжить – у нее так хорошо получается! Однако слова мальчишки не дают покоя, манят на площадь. Любопытно, что там такое, ведь обычно на площади делать нечего, кроме разве что по рыночным пятницам. А сегодня… не совсем ясно, какой сегодня день. Но точно не пятница.

Анежа спешит к площади и с каждым шагом все больше удивляется. Откуда-то взялись яркие флажки на ставнях. Свечи и фонарики появились у дверей, разгоняя сумерки, на окнах – статуэтки Ангела. И тишина растаяла, осталась позади, там, где Анежа строила свою крепость; чем ближе она к площади, тем громче в воздухе звенит музыка. Анежа не слышит родных звуков северной цитеры, зато другие инструменты поют на все лады. И чей-то голос ласково ведет их за собой по волнам мелодии.

Обогнув наконец последний дом на своем пути, Анежа замирает в изумлении. Площадь полна народу – если здесь не все жители поселка, то точно большая часть. Непривычно видеть их вот так, вместе. Анежа зачем-то пытается сосчитать, но сбивается, понимает только, что и половины присутствующих она не знает по именам, а некоторых сейчас видит впервые.

И эти люди не просто стоят истуканами. Они смеются! Поют, танцуют вокруг двух костров, а в стороне, у накрытых столов, едят горячие блины и, судя по запаху, мясную похлебку. На возвышении в центре площади, у спящего фонтана, собрались музыканты, и это Келия задает тон своим юным, чистым голосом.

Анежа качает головой и отчаянно щиплет себя за руку. Такое просто не может быть правдой. Такое обязано быть очередным сном, свежей выдумкой ее воспаленного разума! Ведь это же флорийцы… Они не знают, как нужно праздновать Зимнее солнцестояние, – а что это, если не настоящий праздник? Они не умеют.

И тем не менее у них получается. Анежа уже защипала руку до красных пятен, но так и не проснулась.

Она крутится на месте, жадно вглядываясь в лица, запоминая детали: наспех сделанные гирлянды на ветвях дерева, смешную шапку-ушанку, которую она когда-то связала в подарок маленькой девочке со своей улицы и которую та прежде не носила. В длинном зеленом, подшитом Анежей платье Мирана разливает горячий шоколад по разномастным кружкам. Феолан тоже здесь, поглаживает бороду, углубленный в беседу с женой.

Анежа вертит головой и вдруг упирается прямо в Бариена. Он степенно кивает ей, прячет улыбку.

— Что… это такое? – Анежа шепчет, потому что втайне боится, что звук ее голоса все-таки разрушит иллюзию и выдернет из удивительного сна.