Книга Наличники, страница 84 – Юлия Шляпникова

Аня смешалась и не сразу ответила.

— Простите, я могу поговорить с Тахиром-абый? – решилась она.

— Говорите, я вас слушаю, – отозвались в трубке, после чего на том конце провода закашляли.

Аня испуганно оторвала телефон от уха и нажала кнопку отмены. В глазах плясали уже не огоньки, а испуг.

— Ты чего? – удивился Руслан, потянувшись к ней.

— Он жив! Я не думала, что нам повезет! – Аня побледнела, а руки задрожали так, что она выпустила телефон из рук. От резкого звука Карамелька проснулась и впилась когтями в ногу Руслана.

— Это же хорошо? – он уже не был так уверен, что понимает ее реакцию.

— Не могу поверить, – расширившимися глазами смотрела Аня на него. – Понимаешь, я так хотела знать, какой была бабушка в молодости, но одновременно я боялась, что открою о ней что-нибудь такое… Ну, после чего ты уже не можешь думать о человеке как прежде.

Руслан кивнул, аккуратно беря ее за руку, и она, словно этого не заметив, продолжила:

— А тут не просто знавший ее, а тот, кого бабушка любила. И кому, возможно, она сделала больно. А вдруг настолько, что он не скажет про нее и слова доброго?

— А почему тебе так важно, что про нее думают другие?

— Мне не важно. Тетушки всегда ее ругают, вспоминают, какой властной и жесткой была. Я-то ее знала другой, для меня она была бабушкой. Как мать Ульяна, может, и не справилась. Но с нами она смягчалась.

— Тогда в чем дело?

Аня шмыгнула носом, и Руслан испугался, что она начнет плакать, а что делать с плачущей девушкой – он, увы, не знал. Обычно у него в таких случаях срабатывала стратегия «Беги!».

— Это другое. Это любивший ее человек. А в этой роли я ее даже представить не могу. Не укладывается у меня в голове, что бабушка тоже когда-то была молодая и без дедушки.

— Дед же ее тоже наверняка любил, так какая разница?

Аня покачала головой.

— Но она его не любила. Она просто с ним прожила почти всю жизнь, не уважала и унижала при любом удобном случае.

— Но родила ему троих дочерей.

— Ага, и била по лицу, когда они ссорились. А он терпел, – по ее телу прошла дрожь, отдавшаяся в руку. – Дедуля мне как-то сказал, что зря он не попросился остаться в Германии, где служил. До конца жизни вспоминал те дни с теплом. Единственное место, где он был счастлив.

Руслан представил себе мужчину, которого описывала Аня. Наверняка раздавленный пятой властной жены, боящийся сказать хоть слово поперек, чтобы не получить скандал или пощечину в пылу ссоры. Кого-то он ему напоминал. Хмыкнув, Руслан сказал:

— Кажется, после этого я понимаю, почему наши бабушки подружились. Однажды Фируза Талгатовна спустила деда с лестницы.

Аня вздрогнула, но слова Руслана произвели должный эффект. Сначала она фыркнула, потом еще раз, а в конце концов рассмеялась.

— Прости! – выпалила она, не в силах сдержать смех. – Прости, но моя до такого все же не доходила!

Руслан и сам не удержался от смешка.

— А вот тогда мне было совсем не смешно.

— Ты это видел?!

Он кивнул.

— Как такое вообще произошло? Не могу представить такое в татарской семье.

— Из всех правил бывают исключения. Но к чему я это сказал? Ты уже знаешь о ней столько неприятного, жестокого, но все равно ее любишь. Так что неважно, что скажет этот Тахир-абый. Она не перестанет от этого быть твоей бабушкой.