Онлайн книга «Ртутные сердца»
|
И тут все небо заливает звездный свет, остаются лишь символы. Валентин вспоминает, как попрощался со стариком и его сыном: ночью, оставив записку и достаточно денег, чтобы отплатить за беспокойство, – и вот уже вновь плывет на корабле, но не по морю, а по небу, среди символов, которые пытается толковать, но не может, не может, не может – мешает ужасный крик, ругань проклятого демиурга, тюремщика мудрости, властителя дисгармонии… а он, Валентин, давший обет молчания, – как скоро он подойдет к концу, времени во сне нет, исчезло, – даже не в силах выкрикнуть колдовское слово, порвать цепи архонтов; пусть думают, что они сковали их из волшебного металла, на деле же – из одной только лжи. Валентин просыпается с гудящей головой. Пока приходит в себя, понимает: слышит голос не божественный, а человеческий, даже слишком. Вместе с голосом – жуткий стук со стороны входной двери, словно в нее бьется дикий зверь. Но дикий зверь не умеет ни говорить, ни тем более так браниться: — Валентино, ты, сын шлюхи, предатель, неблагодарный! Как мог ты так поступить со мной! – Снова жуткий стук. – А ну открывай, пока хуже не сделал! Открывай, ты, жалкий выкидыш… Валентин приподнимается. Не выдерживает – зевает. Потирает глаза. Аккуратно подходит к двери. Слышит, как Валентино шагает по лестнице; лишь завидев его внизу, пальцем указывает на дверь. Прикрывает уши руками – голова не прошла. — Я для тебя все! А ты!.. – крик все громче. – Вшивый же ты мерзавец, а ну, будь мужчиной и открой, даже если валяешься с бабой… — Не надо, – наконец отвечает Валентино на жест Валентина. – Постойте в стороне. Но будьте рядом, ладно? Так, чтобы он вас видел. Это будет моей последней просьбой вам, – страх сквозит в голосе. Валентино неуверенно щелкает щеколдой. – Кажется, я знаю, кто это. Открыв дверь – так резко, что незнакомец падает на порог и, как утопленник, отчего-то пытается барахтаться, будто бредит, не видит досок пола, одну только воду, – Валентино кричит: — Убирайтесь вон! – Он хочет отпихнуть незнакомца ногой, но тот встает. – Какого дьявола вы… — Ты дьявола-то тут не приплетай, он ни при чем, это все ты виноват! – Валентин вглядывается в красное лицо незнакомца. Глаза косые, бакены и усы – все равно что звериная шерсть. Рукава закатаны, в одной руке – держит крепко, чтобы не выронить, – полупустая бутылка. Из-под пояса торчат помятые листы. Незнакомец замечает Валентина. Складывает губы трубочкой, присвистывает. – Опс, благородные синьоры! Прошу прощения, ты тут, оказывается, совсем не с бабой… — Не лейте на меня свою скверну. – Валентино толкает незнакомца в грудь. Бесполезно. — Не лить?! – незнакомец вновь зверски кричит: – Да как не лить на тебя, ты, мерзавец… ты ведь мне обещал! Обещал! Мне! Я даже записывал! – Он пытается вынуть листы, но спотыкается, падает в руки Валентина. Отшатывается, словно прикоснулся к чумному. – А что в итоге! Отдал свою книженцию… этому… этому… этому старому гнилому пню! — С чего вы взяли? – хмурится Валентино. Валентин чувствует дрожь в голосе. Насколько незнакомец тоже замечает это? – Кто дал вам право… — Я! – вскрикивает незнакомец. – Я дал мне право на все! И ты! – Он тыкает пальцем в грудь Валентино. – Да, да, ты дал мне право на это! Выпил со мной, пообещал, а потом… оба! Отдал этому уроду, который мать, будь она жива, продал бы за какую-нибудь мелочь… |