Книга Небеса чистого пламени, страница 12 – Денис Лукьянов

— Бредэнс, — перебил цирюльник. — Я только что брил террориста.

— Ой, не смеши меня, террористы перевелись лет через пять после того, как новая вера укрепилась…

— Он сам мне рассказал, Бредэнс. Он собирается спалить дирижабли и что-то там учудить с сердцем Анубиса. А еще он сам анубисат.

— Так, — опешил Невпопадс, и уже громче повторил: — Т-а-к. А ну-ка заходи внутрь и иди… что ли, в спальню.

Цирюльник вошел, а хозяин дома запер дверь, щелкнул всеми замками-задвижками, и протер вспотевший лоб. Террористы в А́мнибусе… Да, такого он не видел еще с молодости, когда город и назывался-то по-другому, а террористы в основном закладывали самодельные бомбы — и то, в тех местах, где появлялось Его Императорское Величие. Но когда в мир пришли тайны Египта, всех террористов как рукой смыло — люди стали слишком увлечены, и как-то стало не до этого: все, кому не лень, постигали мистерии, символику, общение с богами и тайны загробной жизни, мечтая перешагнуть порог между жизнью и… нет, не смертью, а тем, что будет сразу после. Боги Египта вернули веру в перерождение, и люди — не все, но многие — перестали панически бояться умирать, а любой террорист или маньяк так или иначе всегда апеллирует к страху смерти… Страх этот, конечно, остался — экзистенциальный ужас никуда не делся, просто его стало меньше. Лишить человека страха — все равно, что разобрать вытащить механизм из заводного солдатика.

Ну а теперь, похоже, снова здорова.

— … а сейчас расскажи мне спокойно, какого террориста ты побрил, — протянул Невпопадс. Он не услышал ответа — но, дойдя до своей спальни, увидел Алексиса с табакеркой в руках и взглядом учителя, поймавшего ученика за подкладыванием кнопки на стул.

— Брендэнс, что это? — цирюльник засунул палец в табакерку, покрутил и вытащил — весь палец покрылся желтым, цвета охры, порошком.

— А? Что? О? — конечности жандарма задергались, как у куклы, стащившей пару бутылочек спиртного из подсобки Карабаса-Барабаса.

— Это же «песок Сета»! Это жегаллюциногенный наркотик! Ты что, нюхаешь его?

— Иногда развожу в воде, — забурчал Невпопадс. — Это лекарство! Мне после него снятся такие красочные сны…

Еще один безусловный плюс старости — любую дрянь можно списать на лекарство, даже если никто и не поверит.

— Эти красочные сны тебе еще наяву в гости не заглядывали?

— Ну, бывало пару раз, но у какого лекарства нет побочных эффектов…

— Ты жандарм!

— Тем проще мне это дело достать, — хихикнул Бредэнс, видимо абсолютно ничего такого не видя в потребление запрещенного наркотика, сводящего людей с ума и помогающего якобы разговаривать с богами — нет, может и с богами, конечно, но только какими-то совсем другими. Богами психодела — вполне себе.

Алексис вздохнул — старик был неисправим. Цирюльник достал карманные часы, посмотрел на время, резко отставил табакерку и вернулся к теме:

— Я хотел полоснуть его бритвой по горлу, Бредэнс, и я почти это сделал, — цирюльник затеребил в руках амулет Ра с крылатым скарабеем, держащим солнце. — Я чуть не дал себе воли… ты бы знал, как я боюсь этих мыслей. Как боюсь, что они возьмут верх.

— Ты просто боишься крови. Тебя даже от пореза трясет и валит с ног…

— Нет, все наоборот: я боюсь крови именно потому, что однажды уже убил.

— Случайно, — уточнил жандарм.