Книга Големикон, страница 70 – Денис Лукьянов

Дракон моргнул, задышав тяжелее. Огромная туша повернулась чуть в сторону, а лапа – хоть и весьма непонятно – указала на другой тоннель.

— Он приведет тебя к нему. Там ты все найдешь.

Прасфора снова просто кивнула и зашагала, прихрамывая и потирая шрам на щеке.

— Прочитай записку, когда окажешься наверху, – кинул вслед дракон. В голове снова случился взрыв ощущений. – Ей было так больно…

Видимо, посчитав, что продолжения беседы не требуется, бронзово-серебряный дракон закрыл глаза, дыхание его постепенно выровнялось, и он вновь задремал – почти мгновенно.

Девушке опять стало не по себе. И зачем он снова вспомнил про ту дракониху…

Прасфора хотела обвинить во всем дурацкий обвал, но не могла, потому проблема упиралась в нее саму – кого она обманывает, ничего бы она не смогла изменить, и ничему помешать – тоже. Не в ее власти – то были силы другого порядка. А она была… просто Прасфорой.

Попадамс еще немного посмотрела на дракона и, тяжело вздохнув, зашагала в темноту очередного тоннеля.

Чем дальше она шла, тем прохладней становилось.

Хмельхольм замер в вечернем предвкушении, когда гуашь голубой ночи подмешивалась в по-осеннему бледное и холодное солнце, умиротворяющее и убаюкивающее.

Альвио так и не возвращался домой.

Все бродил по улицам с припухшим лицом и замотанными бинтами ребрами, думая, поглядывая в сторону вокзала, чем ближе к вечеру, тем реже. Вот теперь уже осознание неправильности происходящего, назойливое «что-то пошло не так» окончательно затвердело.

Драконолог уже сто раз подумывал рвануть в горный город, но до последнего держал себя в руках. Накрученная проблема, как ей свойственно, обычно решается по щелчку пальца, когда ты уже сорвался с места – оказывается, что никакой проблемы и не было.

Альвио ждал, и ожидание сводило его с ума.

Драконолог решил, что самый грамотный вариант – опять вернуться к Кельшу в «Ноги из глины», а дальше уже решать, что делать. Окинув взглядами дуги бордовых черепичных крыш и невольно замерев на горных пиках, Альвио развернулся.

Как только он пошел обратно к «Ногам из глины», беспокойство его удвоилось, будто к медному гонгу добавили огромный барабан.

Фюззель явился в назначенный час и мерзко улыбнулся, увидев растерянное лицо Кельша. Тот явно не ожидал, что Испражненцу хватит смелости на разговор.

— Ну что же, господин… – начал отец Прасфоры, выдавливая из себя гостеприимство, как подсохшие остатки пасты из тюбика.

— Давай на ты, все равно все друг друга давным-давно знаем, – ретировался Фюззель, не желая слышать своей фамилии даже в самом дурном сне.

— Ну хорошо, – тут улыбнулся уже Кельш. – Присаживайся, будь как дома. Выпить?

— Пожалуй, что да.

Кельш был готов налить яда, но все же ограничился пивом – спустился вниз и поднял две кружки, с облегчением увидев, что пока его гость ничего не успел натворить. Но это пока – с Фюззелем нужно не просто держать ухо востро, а еще прикладывать к нему слуховой аппарат, чтобы слышать даже малюсенький шорох.

Они встретились наверху, в комнате-кабинете Кельша. Помещение для гостей, как всегда по вечерам, кипело жизнью и, во-первых, там просто невозможно было нормально поговорить, а во-вторых – в компании Испражненца атмосфера раскалилась бы до недоброжелательного предела.