Книга Омут, страница 106 – Снежана Каримова

Кощей пересядет за парту к Дню, на его, Ночкино, место, а сам День будет дружить до выпускного с Долгополовыми, если, конечно, Соня не станет ревновать к Мари. А она точно станет. Горыныч наверняка отколется, хотя, может, будет шататься по вечерам с Кощеем. Или нет, у Ильи – баскетбол и Динка. Горыныч тогда, если не совсем дурак и не заведет очередную Василису, станет встречаться с Жар-птицей. И Фениксу, хочешь не хочешь, придется с ним общаться. При таком раскладе одиночкой останется День.

Но нежданно-негаданно Дружина развалилась еще до отъезда Ночки. На это потребовалось всего несколько минут заварушки. И вместо ностальгии о крепкой дружбе и крутой компании, которой завидовали все в школе, в воспоминаниях Ночки грозилась остаться лишь крупная ссора из-за какой-то левой девчонки. И обидно было, как в детстве, когда надуваешь шар – большой, красивый, яркий, с картинкой на боку, – а он вдруг лопается, и в руке вместо праздника остается один пшик.

Ночка был страшно расстроен и зол. Во-первых, школьные каникулы быстро приближались, а значит, и переезд. Во-вторых, его друзья не просто дулись, а, казалось, ненавидели друг друга. Еще эта Соня приклеилась к Демьяну, завладев всем его вниманием. Не могла, что ли, подождать чуток? А из-за кошки этой дурной, которая, как назло, потерялась, День теперь ходит весь угрюмый. Он вообще помнит, что его лучший друг скоро уедет навсегда?

Ночка сидел в своем укромном закутке и ждал, когда Русалка вернется от химички. В последнее время он только с ней ходил домой – с Русалкой было удобно. Она ни о чем не спрашивала, иногда рассказывала какую-то ерунду, чаще просто молчала. Молчать с ней было хорошо.

В их отношениях ничего не поменялось. Русалка держала слово и не давила на Ночку. Ей хватало того, что теперь все официально признали ее девушкой Рома Князева. И сам Ночка тоже.

Перед домом Русалки Ночка на прощание обнимал ее. Лера ответно прижималась к нему, поглаживая ладонями по спине. Ночка целовал Русалку в макушку и говорил просто:

— Я не хочу, чтобы мы привязывались друг к другу. Я уеду, а ты будешь страдать.

— Я уже страдаю, – глухо говорила Русалка в его черное пальто.

И это была ее единственная жалоба.

«Кажется, мы все-таки идеальная пара», – думал Ночка.

А потом понимал, что нет.

Но с Русалкой было легко избегать Дружину. Он не хотел принимать чью-то сторону в ссоре друзей. Ждал и надеялся, пока все наладится само собой. Хотя понимал, что это он должен всех собрать и помирить. Еще месяц назад Ром бы так и поступил. Заставил бы остальных смеяться над нелепой дракой: «А помните, как мы лупили друг друга из-за клочка девчачьих волос? Давайте в следующий раз биться хотя бы за девушку целиком». Теперь же он прятался.

И тут Ночку в его убежище обнаружила мать Ауки, явившись с ведром и шваброй.

— О, а я как раз хотела с тобой повидаться. Удачно как! – хмыкнула уборщица, ставя ведро на пол.

Ром, оторвавшись от телефона, недоуменно уставился на женщину, впервые видя ее вблизи. Она походила на Ауку, но только отчасти: такими же светлыми волосами, беззащитным выражением лица. Она всегда казалась ему пожилой сгорбленной женщиной, а на самом деле была еще довольно молода, не старше, а может, и моложе его Маленькой мамы. Но словно состарившаяся изнутри, выцветшая.