Книга Здесь водятся бесы, страница 28 – Снежана Каримова

Мальчишки уже до этого хорошо ладили, а став соседями по парте, и вовсе сдружились. У них даже появилась традиция: по вторникам на переменке между ИЗО и математикой бежать в соседнюю пекарню за пирожным «картошка», а на следующей переменке, перед уроком труда, заглядывать в столовую за чаем. Весь урок пирожные словно подбадривали: «Дотерпишь до конца и получишь сладкий приз». Поэтому перед математикой один тащил рюкзаки в кабинет, а другой несся за провиантом.

Как-то Ночка неделю болел, а потом стал уверять Демьяна, что и очередь в пекарню проболел тоже.

— А чай пить не будешь, что ли? – удивился День.

— Буду, конечно, зачем нарушать традиции? – ответил Ночка.

— Тогда ты за «картошкой». А то получается, что мне третий вторник гонцом быть, – возмутился Демьян.

— А если я снова заболею? – насупился Ночка. – Будешь тогда еще неделю один сидеть.

— Закаляйся, – отрезал День.

Раньше все споры друзья решали игрой «камень – ножницы – бумага», но Ночка обычно проигрывал и злился, поэтому он вдруг подумал сменить тактику и, схватив два карандаша, спрятал за спину.

— Богатыри вырезали липовые щепки и кидали их в реку Смородину. Такая жеребьевка. У нас реки нет, но деревяшки есть. Выбирай! Кто проиграет, тот бежит в пекарню.

— Эта.

День ткнул друга в правое плечо.

Ром вытянул руку и показал белый карандаш.

— Ты, – довольно сказал он.

— Чего это я? – возмутился День.

— Потому что ты Белый.

Ром положил на парту другой карандаш. Он оказался черным. Демьян не знал тогда, в ту первую жеребьевку, взял ли Ночка специально такой цвет или случайно. В то время Ром вроде меньше увлекался черным, хотя День особо не помнил – давно это было, лет пять назад, когда они только начали дружить, да и не интересовался он никогда Ночкиными нарядами.

— А вообще, надо Илюхе и Феликсу тоже цвета присудить, – решил Ночка, довольный своей победой в карандашной жеребьевке. – За теми же чипсами бегать.

— Когда это Феликс бегал за чипсами? – ехидно спросил Демьян.

— Вот пусть и приобщается, – уже тише заявил Ночка, не сводя глаз с Марьи Ивановны.

Та оторвалась от книги и посмотрела на класс, который за своими художествами разгуделся куда громче, чем позволяли приличия.

— А «камень – ножницы» чем не устраивает? – подколол друга День.

— Карандаши будут нашими символами, – нашелся Ночка. – Станем тайным братством. Нет, дружиной!

Мальчишки тогда и не думали, что шутка с дружиной сохранится аж до выпускного класса, а компания Ночки станет популярной в школе и на Дружину станут равняться другие, сбиваясь в кучки и тоже называясь дружинами.

А в тот раз шестиклассник День возмутился:

— У меня, значит, белый карандаш? Который самый бесполезный? Такое ощущение, что в наборы его кладут для количества. На фига он нужен?

— Чтобы рисовать по черному, – серьезно ответил Ром. – Белый день на черном листе.

— Но если я – белый день, то ты – черная ночь, – усмехнулся Демьян.

— Зови меня только не Ночью, а Ночем… О, придумал, Ночным Князем! – решил Ром.

— Ночкой, – фыркнул День. – Будешь Ночкой.

— Как-то совсем по-девчачьи, – обиженно пробурчал Ром.

— Ничё не знаю, – хмыкнул довольный День. – Ночка, и точка. О, я даже стихами заговорил!

Так и прилипло к Рому это прозвище.

Цвета-с-бесом открыла холодильник. На нижней полке стояла тарелка с размораживающимся куском мяса. Стейк был бордово-красный, с тонкими прослойками жира, аппетитный и манящий.