Книга Здесь водятся бесы, страница 46 – Снежана Каримова

— Ну, раз ты пока обитаешь тут, а не снаружи, то можно места и побольше, – решила Бесёна, и после ее слов домик слегка раздался. – Еще добавим окна.

В стене возникли два окна. Одно выходило на омут, в другом же была чернота.

— Ты тут ставни забыла открыть, – заметила Цвета, – или у тебя не сработало что-то.

— Нет, просто наше тело сейчас с закрытыми глазами, это окно в мир, – пояснила Бесёна.

— Но я и так все вижу, – призналась Цвета. – Не знаю как, правда. Не глазами. По-другому. Я не могу пошевелить и пальцем, но понимаю, что творится вокруг.

— Да, ты воспринимаешь мир как дух. Для этого тебе не нужны глаза, но ты пока не отвыкла от телесного познания мира, поэтому тебе и кажется, что ты видишь.

Цвета осторожно села на красный диванчик – корни ног разметались вокруг нее, и подменыш походила на вывороченное бурей дерево. После того как Бесёна захватила управление телом, Цвета больше не парила над полом, поддерживаемая энергией нитей связи, теперь в воздухе висела кукла-марионетка.

— Я обещала помочь тебе и держу свое слово, – сказала Бесёна. – Теперь ты знаешь, кто ты на самом деле, и понимаешь, почему была невидимкой для остальных, почему даже собственная мать к тебе охладела. С возрастом у тебя стало слишком мало нитей связи, они больше не маскируют тебя, и люди чураются.

— Понимаю, – тихо отозвалась Цвета. – Я не человек. Но почему мои нити связи – от бабушки? Почему она любила меня? То есть любит…

Бесёна пожала плечами.

— Может, на расстоянии подменыша любить легче? Ради тебя она стала заниматься знахарством, высылала заработанные деньги и этим выражала свою любовь. А может, наоборот, знахарская сущность помогла Глафире разглядеть истинную тебя. Она же еще до твоего рождения знала, что ты подменыш… И, в конце концов, именно бабушка, а не твоя мать, упорно добывала семечко, из которого ты проклюнулась.

Бесёна дохнула на окно, и оно запотело. Подселенка нарисовала там сердечко.

— Думаю, не надо было ей держаться от тебя подальше. Бесы не причинили бы тебе вреда, лесные родители вряд ли забрали бы в человеческом теле, а нити связи только укрепились бы, и не пришлось бы одинокому ребенку искать в этом мире того, кто бы его полюбил.

— Лесные родители, – прошептала Цвета задумчиво и растерянно.

— Да, где-то они есть у тебя… Лучше бы ты оставалась с ними. Я не встречала еще ни одного подменыша, который пережил бы свое шестнадцатилетие.

— Я судьбу не выбирала, – грустно ответила Цвета.

Бесёна обернулась к ней и тут заметила то, на что сначала не обратила внимания.

Вокруг Цветаны лежали увядающие оборванные стебли. Они не сразу бросились в глаза из-за ног-корней. Только одна нить все еще тянулась к стене дома, и от этого Цвета напоминала узника в темнице.

Она, поймав растерянный взгляд Бесёны, пояснила:

— Я сама это сделала. Но потом вспомнила, что у нас договор, и решила тебя дождаться. Все-таки договор с бесом – дело ответственное.

— Какая ты совестливая, – буркнула Бесёна.

— Ну ты же сказала, что мне все равно недолго осталось, – глаза Цветы заблестели от слез.

— Ты все еще ведешь себя как человеческая оболочка, – пробормотала подселенка.

— Я все еще пока в ней, – обидчиво прошмыгала подменыш.

— Понимаешь, ты не станешь свободной, если разорвешь нити связи. Тело умрет, но и ты тоже умрешь. Все сложнее, чем тебе кажется, – попыталась объяснить Бесёна, хотя и сама толком не понимала случай Цветы.