Книга По краю земли, страница 134 – Катерина Ромм

— Я знаю. Ты просто ищешь своё место в этом мире, так же как я ищу своё.

Гранитные горы вырастали перед ним, закрывая горизонт. Они казались непреодолимыми – если бы не перевал Сой-Лешь. День сегодня выдался хмурый, пасмурный, хорошо хоть без осадков. На фоне плотных грязных облаков, высоко над перевалом, снова кружили сирлы.

Меркурус шёл, размеренно вбивая посох в землю, и глазел по сторонам. Иногда останавливался, доставал блокнот и делал наброски – в пути с виконтом времени на это не было. Меркурус рисовал скалы со снежными шапками, хижины, дремлющие у прозрачных озёр, и закаты, запутавшиеся в еловых лапах. Накануне, остановившись в одной из гостиниц, он довёл две сложные зарисовки до ума, и какой‐то постоялец даже захотел их купить. Меркурус удивился: ему раньше не приходило в голову, что рисование – такое же мастерство, как работа с металлом и камнем, и что за него тоже платят. Поэтому сегодня он решил подготовить сразу несколько эскизов в надежде подзаработать на них на следующей стоянке или позже, когда вернётся в Ельну.

Раненое плечо и нога настойчиво напоминали о себе. В Вергле Меркурус выторговал для Айлека мешок сушёной жёлтой снитки – ориендельской ягоды, способной лечить «заразу», по мнению местных. Айлек сварил из снитки, хвои и каких‐то листьев новое обезболивающее и всучил Меркурусу в дорогу. Правда, он попросил Меркуруса не пить его во время переходов, а только в трактирах и желательно перед сном, потому что варево могло путать сознание. Печально, ведь сильнее всего плечо болело, когда Меркурус двигался, а вовсе не ночью. И всё же он следовал совету Айлека, не желая сверзиться с горы, если обезболивающее и правда вызывает мороки.

Белые сирлы, о которых говорила Венда, стали появляться всё чаще. Чудно́, что девушка сказала, будто они не летают скопом. Меркурус то и дело видел в небе целые караваны сирл, хотя всего несколько дней назад, когда он проходил в этих же местах с Сэптеном, их не было. Возможно, птицы чуяли приближение весны.

Вечер только подкрадывался к перевалу, когда Меркурус добрался до следующей гостиницы и решил, что на сегодня хватит. Он снял комнату, заказал у хозяйки ужин и расположился за широким столом под канделябром с десятком свечей, собираясь поработать над эскизами. Редкие постояльцы с интересом поглядывали в его сторону; кто‐то подошёл и повертел в руках один из набросков. Но стоило хозяйке – высоченной бабе в ярком платке поверх костлявых плеч – увидеть, чем занимается Меркурус, как она набросилась на него, словно взбесившаяся кура. Не потрудившись перейти на флорийский, женщина заверещала на местном диалекте, размахивая руками-крыльями так, что половина рисунков улетела под стол.

— Да чего такого?! – рявкнул Меркурус, попытавшись переорать хозяйку. – Сейчас я уберу, угомонитесь!

Она действительно поутихла, когда он собрал и спрятал работы, но осадок всё равно остался. Меркурус сверился с картой и решил, что не будет ночевать у безумной бабы. Следующая гостевая хижина была примерно в часе ходьбы – это означало, что придётся идти по темноте. Но ничего, в Вергле Меркурус прикупил себе простой свечной фонарик. У Сэптена был такой, только получше.

Меркурус быстро проглотил пережаренную куриную ногу и варёный картофель с маслом, заплатил за ужин и отказался от комнаты. Хозяйка не стала пререкаться – было очевидно, что она только рада от него отделаться. Что ж, не стоит благодарности. Меркурус не понял, чем ей не угодили его пейзажи, и не собирался разбираться. Если тратить время на людей, которые тебя бесят, не заметишь, как пролетит вся жизнь.