Книга По краю земли, страница 185 – Катерина Ромм

Но теперь она поняла. Ориендейл проплывал за бортом, и это был всё тот же мир, что и неделю, и год назад. Однако Венда была уверена: если он сейчас рухнет, сгорит в пламени, погрязнет в войне, она не пошевелит и пальцем, чтобы спасти себя и людей рядом с ней.

— Мы с тобой, – шептал Фелтон, вкладывая ей в руку кусочки хлеба и поглаживая по плечу. – Мы всегда рядом, мы любим…

Венда кривила губы и не отвечала. Фелтон просто ещё ребёнок, откуда ему знать, что ничто в этом мире не вечно. Особенно благие намерения, особенно любовь. Сейчас он думает, что она нужна ему, но стоит совершить ещё один промах, и он тоже её бросит. Или погибнет, как тогда, в горах, по её вине. Ведь это всё из-за неё…

Сердце щемило. Наверное, Венда всё‐таки успела загадать желание на водопаде – теперь, по прошествии нескольких дней, она тщательно восстановила в памяти каждый пируэт своих глупых мыслей во время падения. Желание сбылось слишком скоро. Ангел подсказал ей ответ на вопрос, который занимал её больше всего. И не вина Ангела, что ответ Венде не понравился.

Марк сидел на вёслах и следил, чтобы лодка не налетела на камни. Венда лежала к нему спиной и чувствовала на себе его взгляд. Но ни разу не обернулась.

Они перемахнули через Гранитные горы, пересекли долину Ориендейла, забрались на плато Орили, но только сейчас Меркурус действительно понял, насколько вымотался. Три ночи из пяти им повезло провести под крышей: у самой реки показались деревни, радостно распахнувшие резные ставни навстречу весеннему солнцу. Зато две другие ночи пришлось спать в крошечной палатке да в лодке, вытащенной на берег. А это, на взгляд Меркуруса, никуда не годилось. Он устал, он хромал – у всего есть предел!

Из них троих лишь Фелтон фонтанировал энергией и идеями. Сначала он хотел добраться до Грозовых порогов и отправиться в пустыню, в Манолу. Оттуда было рукой подать до Флоры, до Заповедника стихийных народов, до Фруктовых рощ и, по всей видимости, до края, где мальчик провёл последние несколько лет. Он был по-настоящему одержим желанием вернуться к той женщине, которую со щемящей тоской именовал матушкой, и показать ей нового себя. Всего! С головы до пят, такого взрослого, опытного и важного. Фелтон мечтал ворваться в чужую жизнь и её изменить.

А Меркурус жалел, что он это уже сделал.

Он не чувствовал себя виноватым из-за того, что случилось между ним и Вендой в общине Орили. Да, наверное, стоило держать себя в руках. И всё же настоящие чувства – они должны быть выражены, высказаны, выведены на странице; скрывать их невозможно и даже вредно. А в том, что его чувство к Венде самое настоящее, он не сомневался. Навязчивое внимание Миражет содрало последнюю шелуху: Меркуруса не интересовала ни одна женщина мира, кроме этой обжигающе пылкой, неуступчивой, вредной, но такой искренней девочки.

Как нелепо, что она влюбилась в Айлека… То, как Венда горевала последние дни, вытянуло из Меркуруса всю душу. Он проклял себя за то, что не разглядел её любовь раньше, – ему‐то казалось, что Айлек и Венда просто играют! Ещё сильнее, чем себя, он проклял травника. Как тот мог настолько бесчеловечно поступить с Вендой? В чём смысл его дурацких «я пекусь обо всём живом», если Айлек не сумел позаботиться о самом ценном и живом, что было доверено ему Ангелом? Меркуруса передёргивало всякий раз, когда он вспоминал ошеломлённое лицо Венды в тот день у водопада. Она ждала, и ждала, и ждала, но с каждой минутой надежда слабела и глаза гасли всё больше и больше, пока вконец не затухли.