Книга По краю земли, страница 84 – Катерина Ромм

Недоставало, собственно, только девушки. Несмотря на все старания, Винт оказался не в силах разгадать, куда пропала Венда Амейн, и окончательно впал в уныние. Дорогой костюм, висящий в гардеробной без дела, и обновлённое отражение в зеркалах ангорского особняка не радовали. За всеми этими переживаниями молодой человек не заметил, как неожиданно мягок стал к нему отец.

Обычно сухой и безапелляционно строгий, граф Сэптен в последнее время действительно изменил своё отношение к сыну. Он не сразу догадался, отчего Винтекью всё время пропадает в разъездах по ателье и ювелирным мастерским, – а когда догадался, не стал вмешиваться. Графа поражало, с каким рвением сын вдруг принялся за дело, которое они навязывали ему с младенчества и к которому он доселе относился с практичным спокойствием, принимая как данность. «Возможно, – рассуждал граф, – Винтекью наконец достиг того возраста, когда мальчики начинают видеть в девочке прежде всего бабу». В Венде уже сейчас было на что посмотреть. Или же маленькая ведьма просто приворожила его, чтобы поиздеваться над беднягой. Граф не понаслышке знал, что некоторые девицы это умеют.

На самом деле непонятно, на что надеялся этот несчастный, – неужели Винтекью и правда думал, что Венда согласится на его предложение? Он что, никогда не видел себя со стороны? Хотел бы граф хоть раз, хоть на пять минут взглянуть на мир глазами своего сына. Это был бы презабавнейший опыт. Винтекью жил так, словно видел всё сквозь призму набивших оскомину добра и справедливости. Эдакий лёгкий налёт идиотизма… Ни один из других детей графа, этих бастардов, не был так наивен, как Винтекью. И потому именно Винтекью больше всех нуждался в отцовской опеке. Старший отпрыск являлся единственным наследником своей покойной матушки-графини, а значит, потенциальным претендентом на престол Флоры – но разве он сумеет разыграть эту карту в одиночку? Да ни в жизнь!

Граф выглянул в окно и мрачно осмотрел двор, усыпанный грязными жёлто-бурыми листьями. Он ненавидел осень – время уныния и упадка. Осенью даже в его кабинете нет-нет да появлялись мокрые следы и комья земли с сапог всяких свиней, которые не удосуживались тщательно вытереть ноги у порога. Осенью укорачивался день, сбивая графа с привычного ритма, вызывая бессонницу и расстройство желудка. Капли дождя оставляли разводы на стёклах, отовсюду сквозило. Осень была настолько отвратительна, что граф даже не праздновал собственный день рождения в ноябре.

Утешение было только одно – его почётный гость со дня на день должен был завершить свою работу. Самое время, потому что терпение Сэптена было на исходе. Иронично, но они начали ровно год назад: в прошлом октябре гостя выловили на тёмных улицах Флоры и пригласили в Ангору для выполнения деликатного заказа. Первые месяцы пришлось потратить на убеждение. Сэптен перепробовал и кнут и пряник, прежде чем дело сдвинулось с мёртвой точки.

Граф дважды вымыл руки в раковине в дальнем углу кабинета, тщательно вытер их плотным вафельным полотенцем и взялся за изящный ключик. Ключ отпирал дверцу в каморку, спрятанную за книжным шкафом. Предполагалось, что граф должен хранить там бумаги и прочий хлам, однако Сэптен предпочитал использовать каморку иначе – именно там он разместил своего драгоценного гостя. Столь близкое соседство было, конечно, омерзительно, однако позволяло лично контролировать работу, а это главное.