Книга Одна из них, страница 74 – Катерина Ромм

— Маньяна! – окликнула её на одной из улочек Алилута невысокая женщина с кудрявыми волосами и широкой улыбкой.

— Олия! – обрадовалась Маньяна. – Сто лет не виделись.

— Да ты как засела на своей горе, и с концами, – подтвердила Олия.

— Служба, моя дорогая, чего тут скажешь… И как у вас? Как детки?

Торговка тканями огляделась и коротко махнула рукой, предлагая отойти в сторону, чтобы не заслонять прилавок от покупателей. Узкие проулки Алилута не позволяли стоять посреди дороги, сразу получалось столпотворение. Маньяна с Олией прижались к стене между двумя лотками.

— Ох, Олия, знаешь… у нас в последнее время такое, ты не поверишь, – пробормотала Маньяна, когда Олия закончила свой рассказ: дети в порядке, школа, болячки, скоро пойдут в поход. – У нас девочку-то забрали, ну которая в тюрьме выросла, помнишь, я тебе говорила, что у нас такой есть особенный случай?

— Ой, да как же это? А родители? – Олия всплеснула руками. Ничего она, похоже, не помнила.

— Мать у неё только. Она больно убивалась… Ей лекарство выписали. И она чудная какая-то стала… такая, знаешь… будто совсем ничего не чувствует. А девочка, она вроде в школе теперь, но письма ей писать не дают, так и сидим без новостей…

— А как зовут-то? – спросила Олия, но Маньяна только отмахнулась.

Она, конечно, никогда не называла имён. Ей вообще строжайше запрещалось распространяться о том, что происходит в тюрьме, но в те редкие минуты, когда она встречала старых знакомых, удержаться было трудно. Маньяна не видела в этом большого вреда. Она даже хотела попросить Олию написать Веронике письмо. Но не смогла вспомнить название школы.

— Ты не представляешь, как мать-то вся извелась… – она помолчала. – Но я думаю… не давать ей больше лекарства. Не могу смотреть на неё такую, сердце разрывается!

Женщины расстались – одна затерялась в толпе, другая вернулась к лотку с тканями, – а молодой человек, сосредоточенно выбиравший помидоры на соседнем прилавке, продолжал топтаться на месте.

— Ну, вы что-нибудь решили? – не выдержала продавщица. Он, конечно, уже купил у неё перец, лук, тыкву и баклажаны, так что, можно сказать, заслужил её улыбку, но каждый раз так долго и мучительно выбирал, что она уже потеряла всякое терпение. – Они ж у меня все хорошие, все свежие!

— Что? – паренёк вздрогнул. – А… двести грамм жёлтых, пожалуйста.

— Ну слава Ангелу, – выдохнула продавщица. – Как вы обстоятельно подходите к делу, вон аж вспотели!

— Да? – молодой человек вытянул из кармана ярко расшитый платок и промокнул лоб. – А я и не заметил… Большое вам спасибо!

β

В воздухе вкусно пахло цветами, совсем как дома. Было тихо, но издалека доносились короткие птичьи трели, голоса и заливистый смех. Чья-то мягкая рука легла ей на лоб.

— Мари, – прошептала Кассандра.

Просыпаться не хотелось. Она отлично знала, что это не Мари и что дом далеко, и ей порядком надоело терять сознание и приходить в себя в незнакомых местах. Но выбора не было, и любопытство победило. Кассандра приоткрыла глаза.

На краю постели сидела худенькая девочка с неестественно бледным лицом и раскосыми глазами. Её тёмные локоны были собраны в тугую причёску на затылке, на голове – белая повязка. Девочка казалась такой воздушной и тоненькой, что Кассандра не дала бы ей больше двенадцати лет, если бы не лицо – оно было совсем взрослым.