Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 235 – Александра Ермакова

— И скрижаль, — выдерживаю секундную паузу, — которая способна освободить неприкаянные души?

Потемневшие глаза демона сужаются — чуть помедлив, Андрей кивает.

— Даже воскресить моих родителей? — осторожно забрасываю «удочку».

— Не совсем, — поправляет Зепар. — Не воскресить, милая, а именно вызволить душу из межпространства, а дальше все зависит от того… кто владеет скрижалью. Если демон, значит, попадет в его владение. Если ангел — затеряется в небесах…

— А если человек?

— Вернется на Землю, только в другом облике и начнет жить с нуля… как общая, серая масса…

— Получается, — рассуждаю с расстановкой, — у меня, как и Виты Ивакиной, нет выбора?

— Почему же? Выбор есть всегда! — философствует Зепар.

— Нет! — отрезаю, заводясь. — Меня в любом случае ждет смерть! Не расскажу — убьют, а потом бросятся открывать тайник. А открой я его сейчас — меня тотчас убьют.

— Тоже не верно, — многозначительно протягивает Андрей. — Можешь жить под защитой скрижали.

— Какой защитой?.. Которая была у родителей? — тихо недоумеваю.

— Нет. Той скрижали, которая хранит секрет изъятия неприкаянных душ, — любезно просвещает Зепар без тени издевки. — Кто ей обладает, тот под защитой самого Бога.

— И что, никто-никто не сможет меня убить? — вспыхивает надежда.

— Никто из демонов или ангелов, — поправляется с явной неохотой Андрей.

— А человек?

— Может…

— А получеловек-полудемон… то есть ты?.. — опасливо интересуюсь.

— Скорее всего, тоже смогу, ведь я уже не совсем демон, — чуть медлит с ответом, но даже на меня не смотрит — лишь сжимает баранку крепче.

— Замечательная защита… — ерничаю, балансируя на грани истерики. — Либо кувалдой по голове, либо голову топором. Уф, аж не знаю, чтобы выбрать! — умолкаю, кипя, будто вода в самоваре. — А кинжал обладает таким даром?

— Нет, — качает головой Зепар, — но он может помочь убить нас.

* * *

Только сейчас замечаю, что мы уже едем по Гатчине. Зепар ведет автомобиль и даже не спрашивает, куда. Значит, известно. В этом убеждаюсь, когда сворачивает на самую приглядную окраину бедного села вблизи города. Она отличается от других районов — угрюмей, серей, одним видом тяготит. Неспешно катим к дальним, ветхим домикам и останавливаемся у… последних, куда давненько не ступала нога человека.

Странные домики стоят, будто со времен войны: одни — разрушены до основания, другие — частично выдержали бомбардировку, правда, остались лишь стены. Их с радостью облюбовали вьюнки и бурьян.

Несколько минут сидим с Зепаром в полном безмолвии:

— Решать тебе, — огорошивает выбором Андрей, — только скажи… — умолкает, но в голосе слышу надежду.

— Все лгут, — отзываюсь, уставши. — Мной играют, манипулируют. Кто враг, кто друг — не разобраться. Слишком все погрязло в бесчувственном вранье. Хочу развязки. Плевать какой. Быстрее бы все закончилось, и больше никого из вас не видеть…

— Не боишься потерять, что имеешь?

— Зепар, моя душа в диком смятении. Обезумевший разум ведет междоусобную войну с сердцем. А сердце растерзано, обливается отравленной твоим же ядом кровью… Мое тело мне ненавистно — я себе больше не принадлежу. Так жить невозможно! Я устала от этой помойки человеческих пороков!..

— Конечно! — Андрей вновь тянется к бардачку, несколько секунд возится, что-то выискивая, и вручает зеркальце… некогда подаренное Вадимом. — Забыл отдать, — затворяет полку.