Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
Не верю своим ушам и глазам. Этого человека я любила?! Странно. Любила — чуждое слово по отношению к Вадиму. Неужели, возомнила, что чувствую к нему нечто большее, чем привязанность, симпатия, благодарность. Так и есть!.. Боже! От пришедшего ответа, совсем дурно становится. Как же я заблуждалась… Зепар прав от начала до конца — муж двуличен. Но, как же хорош, актер?!. — Спасибо! — прерывает порядок мыслей безэмоциональный голос, от которого мозг точно получает ударную дозу антидота. Ненавистное слово мгновенно отрезвляет. Андрей, под стать Вадиму… Оба подонки! — Я был как можно тактичней, — безгранично невозмутим Зепар: — К тому же когда женщина удовлетворена, ее проще убедить даже в самой невыносимой лжи и небывалой выдумке, а так как правда от них недалеко ушла — мне удалось с легкостью. Вот же тварь! Опять ехидничает! Зато теперь не отрицает своего воздействия на меня — прямо говорит, что манипулирует! — Правда? — вскидывает брови Ивакин и кивает мне: — Витуль, мне интересно, как давно он тебя трахает? — Будничный тон поражает в самое сердце. Нервно перевожу взгляд на бесстрастного Зепара. Опять на мужа, но язык не поворачивается говорить на такую тему. Задаюсь жаром, чуть отступаю. — О, да брось ты краснеть! — брезгливо морщится муж. — Я же не ревную, не ругаю — интересуюсь. Как давно и как быстро ему удалось одурманить тебе мозг любовной дурью? Я еще тогда был жив? Мне кажется, — протягивает задумчиво, так и не получив ответа, — ты уже была его к моменту вечеринки, когда я тебе сделал очередное предложение… — Нет, — выдавливаю. — Зепар, — поворачивается муж к Андрею. — Может, ты расскажешь? А то у жены приступ стыда. Не знаю, возможно ли, но он у нее проснулся… Ай, ай, ай… — театрально качает головой Вадим, — притащить домой мужика, при живом-то муже и не будучи разведенной. — Виткино право: говорить или нет! Но, думаю, она переживет стыд. Особенно, после того, что ей уже пришлось пережить и еще придется… — Ты прав! Она сильная, терпеливая, стойкая… Восхищаюсь ее мужественностью и умением прощать! Ничего, — в свою очередь гаденько улыбается муж: — понимаю ее. Сам был в шкуре жертвы. Ломка сознания, угрызения совести, бушующие сомнения, воинствующее либидо… У жены стокгольмский синдром — комплекс жертвы. Такое бывает, — отмахивается с простотой. — Влюбилась и оправдывает преступника — демона-мучителя, но… — поворачивается ко мне Вадим, — дорогая, я знаю лекарство… В глазах столько сострадания, а еще, пугающего обещания, что невольно отступаю: — Другой господин?.. — Да! — часто кивает муж и загадочно кривит в ухмылке уголок рта. — Так заманчиво и аппетитно звучит, — воодушевляюсь, едва не срываясь на крик от собственной фальши. Приподнимаю брови и натягиваю игривую улыбку: — Любимый, да ты меня все больше и приятней удивляешь, — изо всех сил стараюсь, чтобы звучало искренне. — Уже жалею, что мы с тобой столько всего занимательного пропустили… — Вадим несколько секунд присматривается — шучу или нет, и как только вижу в его морозных глазах укрепляющееся доверие, сахарно требую: — Вадимушка, ключик дай. — Муж с некоторой заминкой, но все же подходит. Опасливо снимает с шеи золотую цепочку. Вместо крестика, болтается небольшой, очень неприглядный серебристый ключ. Ивакин чуть мнется, но протягивает сокровище — руки дрожат, явственно боится расстаться: |