Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
— Я поставил защиту из камней по обе стороны хижины. Ангелы и демоны не могли меня найти, а вы умудрились их притащить на хвосте! — О! — бормочу в ужасе. — Тогда, дело времени! Снесут бревна, нас убьют — тайник будет у них! — Нет! — визжит яростно Вадим. Хватается за свои волосы, носится от меня до ближайшего окна и обратно. — Тайник под защитой заклятия твоих родителей, — тараторит с сумасшедшинкой в голосе. — Скрыт от глаз любого… Его никто не может найти кроме тебя, даже если будет лежать перед носом! — Хижина вновь содрогается, бревна жалобно скрипят, проемы расширяются. — Ты дверь закрыла? — яростно рычит. — Нет, — потерянно трясу головой. — Зачем? Разве двери помеха?.. — О-у-у… — взвывает Вадим убегает из комнаты в коридор. Слышится поскрипывание затвора, щелчок замка. Через несколько секунд муж возвращается: — Совсем охренела? — орет точно потерпевший. — Быстрей доставай артефакты! Мы тут вечность не просидим, — лицо искажается отвращением и злобой. — Но ловушки… — блею, вжимая голову в плечи. — Разрушить можно любую, особенно, если знать, где она… Всего-то — повредить границу или кинуть невинную жертву — и все! — жестикулирует нервно. — Тогда смысл был запариваться? — смотрю на мужа, глупо хлопая ресницами. — Чтобы хоть на время задержать! — точно на иголках подскакивает он к окну и суетливо глядит то в одну сторону, то в другую. — Вокруг хижины поставил и в доме, но они скоро рухнут, если половые доски и стены разойдутся сильнее, а они уже на грани. Шатаются — дом-то трясется… — оборачивается и орет муж, чуть не срывая голос: — Так что, шевелись дура, а не то Зепар нас растерзает, как только выберется… Он, тварь, такая, уже не совсем демон и не совсем человек! Ему законы не писаны. Мой контракт ему до одного места. С ним покончить нужно немедля! — стремительно подходит Вадим и визжит уже над моей головой. Сижу на корточках, упираясь руками в шатающийся пол, хотя уже давно нашла, что искала. Осталось только открыть. В сомнении кошусь на Зепара — в бездне сумрака глаз на миг проскальзывает беспокойство и волнение, но, только поймав мой взгляд, вновь леденеет. Хищно ухмыляется: — Когда выбирают, колеблются только, когда ни один из вариантов, по сути, не нужен. Слабачка! Отворяй, муженек требует… — слова заглушают новый грохот и треск. Хижина так сильно вздрагивает, что даже пыль по комнате поднимается новым облаком: — Suscepit vita consuetudoque communis… — чеканю, повышая голос. Угол дома задается серебристым свечением. Щелкает, трещит и половица с хрустом сгибается. Юркаю руками в открытый проем. Обдирая пальцы, вынимаю небольшую деревянную шкатулку-футляр. Красивая, с резной поверхностью, испещренной знакомыми письменами, как на зеркальце. Рассматривать некогда — вставляю в крошечную скважину ключ и открываю крышку. На кожаной фигурной подкладке кинжал удивительной работы. Платиновая поверхность расписана рунами и непонятными значками, лезвие сужается к изогнутому концу, крупная ручка усеяна черными, белыми, зелеными камнями… цвета, которые вижу аурой на других существах… Муж рядом — рот открыт, глаза вытаращены, тянется к оружию. Я чуть отодвигаюсь: — Не спеши, любимый, — придаю голосу вкрадчивой мягкости: — На нем заклятие. Прикоснись без моего разрешения — умрешь в муках! |