Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 246 – Александра Ермакова

— Так расколдуй! — шипит Вадим с трясущимися от нетерпения руками. Хаотично соображаю, чтобы такое сделать? Из мыслей вырывает злобный голос мужа: — Быстрее, корова! — уже рокочет зверем. Вот так на. Больше десяти лет была любимая, дорогая, котенок, а теперь дошли до коровы и дуры. Видимо, большего поощрения не заслужила за долгие годы брака! От ужаса сердце так екает и подпрыгивает, словно пытается выскочить из горла. Дверь настолько сильно вздрагивает, что почти слетает с петель, но удерживает невиданную силу — трещит, расшатывается…

— Где скрижаль? — непредсказуемо спокойно огорошивается Вадим, переводя недоуменный взгляд с меня на кинжал, на открытый тайник.

— Ну, — неспешно беру нож и деланно пристально рассматриваю лезвие на свет, провожу ладонью по поверхности. Прохладной и гладкой. — Забыла сказать, — поднимаюсь в рост. Гордо выпрямляюсь, вскидывая подбородок… Прекрасно осознаю, что, возможно, совершаю роковую ошибку. Но это мой выбор, даже если решение неверное. Из груди поднимается истеричный смех, хотя он больше смахивает на стенания через слезы: — Ее… здесь нет…

— Сука! — гремит в ярости Вадим и прыгает на меня, по совпадению с очередным грохотом, на этот раз уже выбиваемой двери. Доски разлетаются крупными и мелкими щепками. В ужасе отмахиваюсь от атаки мужа заученным движением, с ловкостью перехватывая кинжал в смертельное оружие, но меня сносит будто локомотивом. От треска собственных костей закладывает уши. В затылке расползается тупая боль, перетекает по позвоночнику, пронзительно отзывается в ногах. От слабости вот-вот рухну, но упасть не могу — Ивакин меня судорожно прижимает к стене.

— Шлюха, — в лицо с надломом шипит муж. Промаргиваюсь — в глазах рябит. — Как ты посмела? — уже хрипит, в его взгляде неподдельное удивление и боль. Цепкими пальцами впивается в мои плечи точно стальными скобами.

Ладонью, удерживающей кинжал, ощущаю теплое, текущее…

Я смогла! Воткнула клинок в живот мужа!..

— Лапуля моя, — мурлычущий голос Лучковой вырывает из коматоза. Недалеко от Зепара покачивается темная субстанция, тоже явно оказавшаяся в ловушке. Вмиг из демонической сущности материализуется Оксана. Бесподобно прекрасна, несмотря на потрепанный, чуть запыхавшийся вид. Джинсы уже заляпанные багровыми пятнами, короткая ветровка порвана, волосы взъерошены, скула и губы в ссадинах — алые струйки тонюсенькими змейками застыли на полпути к подбородку. — Негоже женушку убивать. Она мне еще нужна, — воркует демон, но с места не двигается.

— Не полу-чишь, — злобно клокочет Вадим, поворачивается ко мне неправдоподобно медленно — точно в замедленной съемке. Автоматически уклоняюсь от легко читаемого удара мужа. Кулак врезается в бревенчатую стену с глухим хрустом. Ему вторит жалобный вой Ивакина, чуть проседающего от боли. Не мешкая, выдергиваю кинжал из его живота, и, что есть сил, бью коленом в пах… Вадим неровно отступает, колени подгибаются. Шагаю и с маха бью хуком справа — муж заваливается набок. Охрипло орет, но крик переходит в злобно-непонимающее клокотание.

Собственные ноги не держат — оседаю на пол, судорожно стискивая оружие. Только сейчас осознаю, что наделала, а еще — за окном сравнительная тишина. Если и раздается грохот, то редкий. Лучкова прорвалась к нам и даже страшно представить, каких усилий ей это стоило… Скольких жертв.