Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
Мысль ускользает, чуть не падаю в широкую яму-котлован. Из ниоткуда передо мной раскидывается стройка. Причем, не просто строительство, а грандиозное, много объектное. Такое впечатление, что попадаю в Египет, во времена фараонов, и всюду кишит работа по возведению пирамид, гробниц. Народу — море. От мала, до велика. Нет новомодной техники — тракторов, грузовиков, подъемников. Все делается сподручными средствами: веревками, бревнами, одноколесными каталками, ведрами, лопатами… Между тружениками замечаю идущих мимо людей. А вот и души!.. Бредут все также отстраненно! Редкие останавливаются и помогают строителям. Мне не до стройки! У меня цель, куда глобальней, чем камни таскать, ямы копать. Да и сердцу приятней! Вот только… не помню какая. Знаю лишь: обязан двигаться дальше! Быстро лавирую между постройками и работниками. Бегу по узким тропам, ловко огибая встречные души. Нет-нет, да и натыкаюсь на пожилых мужчин, женщин. Они копают, таскают, ломают стены и возводят другие. Бегу долго, упорно игнорируя даже детей, влачащих булыжники. Часто замечаю, как малыши ухают от усталости на землю. Похожие друг на друга, будто одна семья. Тощие, с впалыми щеками, обескровленными губами и огромными глазищами. Стиснув зубы и кулаки, мчусь прочь. Их квест — не мое дело вмешиваться! Перебираюсь через завалы, перепрыгиваю канавы, но совесть вынуждает притормозить возле сухонького старичка, дышащего на ладан. Из последних сих втыкает лопату в каменистую землю и, шумно выдохнув, оседает на колени, едва придерживаясь древка. Исхудавшее тело словно скелет для уроков по анатомии. Кожа настолько тонкая и светлая, будто пергамент. Полугол — лишь в грязной набедренной повязке. Босые ноги стерты в кровь. Правда, из-за грязи взбухли и местами покрылись бурой коркой. — Старик, — склоняюсь к нему. Рвано перевожу дух после долго бега: — Зачем копаешь? Ловлю недоуменный взгляд синих точно вечернее небо глаз. — Как же не копать, мил человек? — тяжко выдыхает старец с безмерной усталостью. — Мне немного осталось, если смогу прокопать траншею вон… — кивает на ров соседа, — до того места, мои грехи искупятся, а мои правнуки на Земле смогут перейти на более высокий уровень бытия. — Но ты же, — неопределенно качаю головой, — еле живой… — С минуту молчу, в полной растерянности. — Дай, — не знаю, зачем забираю лопату. Старик без поддержки опадает наземь всем телом. На лице страх и негодование. Злюсь на себя, но копаю долбанную канаву. Мощными гребками расчищаю ров — углубляю, расширяю. Шаг за шагом, мах за махом. Изредка отбрасываю инструмент и руками выкорчевываю большие камни. Складываю наверху, но они там не успевают залежаться — другие строители их тут же уволакивают. Только освобождаю место для копания, вновь берусь за лопату. Дыхание вылетает с хрипами, тело наливается свинцом, но медленно подбираюсь к соседней яме. Еще гребок, еще… Перед глазами назойливо маячат темные и светлые пятна. Смахиваю пот, прочищаю глотку. Несколько глубоких вдохов, и опять продолжаю работу… Забыться не позволяет образ Витки. С нежным взглядом и ласковой улыбкой. Греет душу, заставляет сердце биться чаще. Правда, вместе с этим осознанию, что когда- то наши с ней отношения точно также, собственноручно закопал… |