Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
— Мне тоже, — нахожусь не сразу. — О жизни, страсти, любви… — умолкаю под прицелом вдумчиво-понимающего взгляда старика. — Да, да… — встряхивает головой. — Именно о них. Жизнь… — протягивает со смаком. — Я любил жизнь, а теперь все чаще молю о смерти, — охрипло огорошивает и устало выдыхает: — Но вечные муки заслужил. — Никто не заслуживает, — отзываюсь, хотя сам не понимаю, с чего подобное беру. — Нет, — тихо отзывается старик с горечью, — грехов много совершил. Согласен, каюсь. Мне бы только вернуть Листату. Листата?.. Листата!.. Листата… В голове долгим эхом звучит женское имя. Силюсь вспомнить, где его слышал. С ним связано важное, громкое, такое, что потрясло Ад… Будто удар молнии — твою мать! Это же смертная возлюбленная Барбатоса! Могущественного демона, умеющего находить сокровища, способного ввести в заблуждение красноречием даже мудреца и праведника. Правой руки владыки… пока не посмел жениться на земной женщине. Эта «болезнь», как выразился тогда господин, погубила его доверие, уважение к Барбатосу. Дело было до меня — я тогда только начинал восхождение к «месту под солнцем» возле господина. Молодой, циничный, напористый, безжалостный. Даже не задумывался, куда именно пропал Барбатос — радовала пустующая вакантная должность, — подробности не интересовали, но точно уяснил: попасть в немилость дьяволу — плохая затея. Вот только время показало, дурость — мое второе имя… Значит, владыка убить Барбатоса не захотел — посчитал слишком слабым наказанием и сослал в Баатор. Демон подставляет иссохшие руки над несмелыми языками огня. На старческом лице играет тихая радость. Полубеззубый рот медленно растягивается в искренней улыбке: — Чтобы ни говорил Дьявол, я любил жену… и дочь Виглу, — сокрушенно вздыхает. — Сгоряча разрушил дом Асмодея. Конечно, — трясет сухеньким кулаком, — какой родитель промолчит, когда любимую дочурку соблазняет подобный прохвост- демон? Э-э-э… — тянет с грустью. — Вигла меня не простила — отвернулась. — Во взгляде столько боли и отчаянья, что невольно отвожу глаза. Не пристало видеть, как великий Барбатос показывает слабость. — Жену мою — Листату, — продолжает затихающим голосом, — из-за меня заточили в Царстве вечной мерзлоты. В озере Коцит. В одной из самых больших глыб… — Не убивайтесь так, — не знаю, как успокоить старца, да и не психолог я. Не привык выискивать доводы или оправдания поступков других. Последний раз, когда взвалил на себя такую ношу, чуток перестарался. Витка собиралась сглупить — покончить с собой в ванне. Нет у меня правильных слов. Груб, не отесан, прямолинеен. По мне проще дело сделать, чем разговаривать. — Что, если пообещаю ее вызволить? — бредовая мысль срывает с языка, не успев, и секунды похозяйничать в голове. Барбатос так резко уставляется на меня, что остальная бредятина застревает в глотке. — Ты сделаешь это? — неверующе бормочет старик. — По крайней мере, — осторожничаю, — попробую. Но мне очень нужно перебраться через болото. Путь лежит черед все круги Ада, поэтому озеро Коцит поджидает в конце маршрута… — Почему хочешь помочь? — перебивает с сомнением Барбатос. Секунду изучаю носки кроссовок: — Понимаю ваше горе, — нехотя поясняю. Можно было бы соврать, но не в таком… Слишком лично, интимно, трепетно. |