Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 337 – Александра Ермакова

Твою мать!

Забыл… Бывший демон.

Ну и плевать! Так или иначе, Витка — человек от рождения. Черт! Не совсем человек — полукровка. Какая разница?! Хоть микроб одноклеточный. Кем бы ни была — неважно! Это не меняет того, что она — моя собственность! Нужна мне…

У-у-у, это я нуждаюсь в ней!..

Ветер усиливается, уже несется непрерывным потоком, точно пытается меня сдуть с пути. Упираюсь как баран рогами в стену, отворачиваюсь, но упорно иду. Ураган то завывает молебными стонами, то с нарастанием свистит.

Пячусь будто рак — продираюсь сквозь грозные порывы, и падаю в пустоту от неожиданности. Кубарем лечу с покатой горы — перед глазами каруселью мелькает каменистая твердь. Меня неумолимо утягивает вниз… Затормозить не получается, лишь успеваю в ужасе ухватиться за одиноко-торчащий голый куст. Как же вовремя, ведь земля заканчивается. Миг — и я вишу над обрывом, судорожно вцепившись за растение.

Снизу жарит, словно болтаюсь над жерлом адского вулкана. Это недалеко от правды — под ногами бурлит янтарная река. To тут, то там надуваются огненные пузыри и взрываются, разлетаясь мириадами угольков, раскаленных докрасна.

Нервно сглатываю и взбираюсь наверх. Стоя на четвереньках, шумно хватаю воздух, и только бешеный грохот сердца усмиряется, сажусь на край. Бездумно гляжу на неспешно бурлящую реку из магмы, приходя в себя.

Ну и воображение у Витки?!.

— Любил ли ты когда-нибудь? — голос Ивакиной звучит с робким интересом.

Невольно вздрагиваю. Рядом со мной уже сидит Витка. Отчужденный взгляд устремлен в никуда.

Вопрос застает врасплох. Некоторое время собираюсь с мыслями. Чуть медлю:

— Да!

— И что случилось? — летит ненавязчиво.

— Она выбрала другого, — отзываюсь нехотя.

— А-а-а, — протягивает задумчиво Ивакина. Ловлю пристальный взгляд холодных глаз. — Теперь ты зол на мир и мстишь всем женщинам?

— Нет, нет, — уставши, но часто качаю головой. — Чушь!.. Не понимаю, — взъерошиваю волосы, — к чему бессмысленный разговор?

— Хочу знать, что такое любить, — вкрадчиво поясняет Ивакина бесцветным голосом.

— Думала, люблю мужа, но ты доходчиво переубедил. Так что же есть любовь? — настолько внимательно уставляется на меня, что на миг теряю дар речи.

— Нетленное чувство, — бормочу не своими губами, — заставляющее делать немыслимые глупости, — умолкаю, потупив взгляд. Перед глазами мелькают ускоренные моменты моего пути через дебри Рая, Ада и межпространства в поисках Витки. Если судить по этим поступкам, то я давно погряз в любви.

Твою мать! Да я утонул в ней!

Остается радоваться, что девчонка не может читать чужие мысли.

— Например? — не унимается с допросом Ивакина. На лице не поддельный интерес и жажда понять. — Желание быть рядом?..

— Такое испытывают не только влюбленные. Верные собаки… — осекаюсь, вспоминая Ксафана и его преданные глаза. — Любая живность, привязанная к хозяевам.

Витка мрачнеет, брови съезжаются к переносице:

— Готовность пожертвовать собой? — шепчет осторожно, словно боится, что засмею за опрометчивое предположение.

— Аналогично первому, — не премину разбить иллюзию, хотя осознаю: на данном этапе больше оправдываю собственную выходку — вылазку в Рай, Ад и межпространство. Впрочем, как и причину, ведь изо всех сил пытаюсь себя убедить, что не из-за любви… Жуткий эгоизм, чувство собственника заставили пойти на бредовую крайность.