Книга Друид. Исток Жизни, страница 114 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Но? – я уловил его интонацию. Очевидно, это ещё не всё.

— Но этого мало, – подтвердил Астахов. – Бумаги выиграют нам время. Неделю, максимум, десять дней. Однако без живых козырей мы проиграем. Нужны союзники, Всеволод Сергеевич. И нужно ликвидировать потенциальные угрозы. Каждый человек, который может выступить против вас, должен быть либо нейтрализован… Ну, в юридическом плане, разумеется. Не подумайте, что я намекаю на покушение, хотя… Тут уж вы сами решайте. Но, как ваш юрист, я вам такое не рекомендую. В общем, о чём это я… Ах да! Либо нейтрализован, либо перетянут на нашу сторону. И сделать это нужно до того, как комиссия начнёт работу.

Я помолчал, пытался взвесить все варианты. Пока что на уме у меня был только один план. Именно на нём я и собираюсь сконцентрироваться в ближайшее время.

Остаётся только получить отмашку от Астахова.

— Аркадий Аристархович, а что, если я достану признание человека, который подкинул дестабилизатор? – поинтересовался я.

— Мы это уже обсуждали, Всеволод Сергеевич. Если вам удастся найти имя заказчика…

— Нет, – перебил его я. – Без всяких “если”. К счастью, я уже знаю имя человека, который устроил диверсию на моих землях. Северский Сергей Викентьевич. Помещик из-под Хвалынска. Именно он заказал штырь у Оленского. Но меня волнует другой вопрос. Если Северский официально подтвердит, что это он разрушил барьер между моей территорией и аномальной зоной – что это нам даст? Мы сможем использовать этот факт как главный рычаг давления?

На том конце провода повисла пауза. Я слышал, как Астахов постукивает пальцами по столу. Знаю эту его привычку. Он всегда так делает, когда просчитывает все возможные варианты.

— Это даст нам ВСË, – наконец сказал он, голос Астахова стал жёстче. – Слушайте внимательно, господин Дубровский. Первое прошение Озёрова строится на том, что именно вы нарушили целостность барьера. Если появляется третье лицо, которое признаётся в диверсии, то обвинение посыпется. Вы из подозреваемого превращаетесь в пострадавшего. Комиссия, даже если её всё-таки пришлют, будет работать не против вас, а в вашу пользу. Третий документ – об ограничении деятельности – тоже теряет основание, потому что привязан к первому. Фактически из трёх ударов Озёрова два обнуляются. Это – прекрасные новости. Вам нужно как можно скорее воспользоваться этим шансов и выбить… в смысле, вытянуть признание из господина Северского.

— А заявление Чернова? – уточнил я.

— Остаётся. Но одно заявление без поддержки двух других – это комариный укус. Мы его отобьём без труда. Всеволод Сергеевич, если вы действительно можете получить признание Северского – это нужно сделать в ближайшие дни. А лучше всего – сегодня.

— Понял вас. Тогда приступаю к работе, – заключил я.

Повесил трубку и несколько секунд стоял неподвижно, собираясь с мыслями. Потом развернулся и пошёл искать Виктора.

Нашёл его у флигеля, как и всегда. Охотник сидел на крыльце, точил свои ножи и выглядел при этом так, будто не спал всю ночь. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Хоть Павел и стал человеком, но чувствует он пока что себя неважно. Виктор редко от него отходит.

— Как брат? – спросил я, присаживаясь рядом.

— Спит. Лиза говорит, идёт на поправку. Медленно, но улучшения видны, – Виктор бросил на меня короткий взгляд. – Рассказывай, Всеволод, не томи. Раз пришёл ко мне в такую рань, значит есть какое-то дело. По лицу вижу, что ты не с добрыми вестями.