Книга Друид. Исток Жизни, страница 59 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Дайте-ка угадаю! И Озёров, очевидно, предлагает в качестве управляющего самого себя, верно? – хмыкнул я.

— Да. Прямолинейно и без подставных лиц. В приложении к прошению он описал обоснование собственной кандидатуры. Вот, послушайте… – Астахов вновь уткнулся в бумаги. – Смежность земель, опыт ведения хозяйства, родственные связи с Поволжским управлением через двоюродного брата супруги.

Вот даже как! Теперь я понимаю, почему Астахов так встревожен. Ситуация и в самом деле обострилась. Раз он действует напрямую, а не кидает на меня своих вассалов, значит это может означать только одно. Озёров на сто процентов уверен, что выиграет.

И должна быть какая-то объективная причина у его неадекватной уверенности. Он знает что-то, чего не знаю я. Похоже, Озёров собрал много козырей.

— Дальше, – попросил я. – Это мы ведь только с одним документом разобрались. Что в других папках, Аркадий Аристархович?

Астахов отложил первую пачку, и взял вторую.

— Второй документ. Заявление в волгинскую полицейскую управу от барона Петра Алексеевича Чернова. Поступило вчера вечером, к утру уже легло на стол приставу.

Чернов… Вассал Озёрова. Значит, граф решил выстрелить из всех пушек сразу.

— Излагайте дословно.

— “Заявляю о факте незаконного проникновения в моё имение в ночь с понедельника на вторник прошлой недели неустановленным лицом или лицами, среди которых мной опознан барон Всеволод Сергеевич Дубровский. Целью проникновения являлось хищение принадлежащего мне имущества. Точный перечень похищенного устанавливается”.

Точный перечень, говорит, устанавливается! Гениально! Чернов не называет, что именно я украл. А всё потому, что “краденным” является пленённый им лекарь. Отец Лизы – Павел Демьянович.

Но если перечень краденого “устанавливается” – у них есть время. Озёров с Черновым могут потом вписать туда что угодно. Деньги, документ, артефакт. Хоть лошадь, хоть набор серебряных ложек.

— Аркадий Аристархович, – сказал я медленно. – Когда я был у Чернова, там были посторонние. Студенты университета.

— Помню, вы рассказывали. Вот только они вряд ли смогут нам помочь, – помотал головой Астахов. – Чернов и Озёров знают про студентов и всё равно подают заявление. Это значит одно из двух. Либо они уверены, что студенты не дадут показаний. Либо считают, что эти показания ничего не изменят.

У меня есть всего два варианта, почему потенциальные показания студентов решили проигнорировать. Во-первых, на них уже могли надавить. Достаточно одного звонка в ректорат – и их всех могут отчислить. Лишить будущего. Я им такого не желаю. Они и без того достаточно натерпелись. Рисковать молодыми людьми точно не стоит.

Второй вариант – ещё хуже. Возможно, мои враги подсуетились и заимели показания человека, который выше студентов по статусу. Например, тот же Чернов мог рассказать под магической присягой, что я и в самом деле влез на его территорию. Но при этом Петру Алексеевичу ничего не мешало умолчать о том, зачем я это сделал.

Ладно. Обдумывать тактику будем позже. Для начала нужно выяснить, чем ещё меня решили потопить.

— Третий документ, Аркадий Аристархович. Что в нём? – спросил я.

Астахов улыбнулся. Вот только улыбка эта была отнюдь не весёлой. Он едва не сорвался на нервный смех.

— А тут – вообще сплошное изящество… Третьим документом он дополняет своё первое прошение. Граф подал ходатайство в графский совет Поволжья. Ходатайство опирается на статью тридцать восемь “Уложения о сословных привилегиях”. Статья регулирует временное ограничение хозяйственной деятельности на землях, в отношении которых ведётся проверка магического надзора. Формулировка такая: “На период работы комиссии владелец земель обязан воздержаться от приёма посторонних лиц, ведения коммерческой деятельности и любых магических практик, выходящих за рамки бытовых”.