Книга Друид. Исток Жизни, страница 62 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Мы отнесли ящик саженей на двадцать вглубь, поставили на расчищенный пятачок между двумя елями. Я положил ладонь на крайнее дерево. И вежливо попросил помочь нам. А точнее – подстраховать. Ель согласилась прикрыть нас ветвями. Так, чтобы случайный взгляд с тракта не зацепился.

Я достал нож и принялся аккуратно вскрывать ящик.

— Михаил, отойди-ка на пять шагов.

— А как же ты? – оторопел он.

— А я в случае чего успею. Не беспокойся.

Горенков отступил. Я взялся за крышку обеими руками, прислушался к лесу. К счастью, лес был спокоен, ничего не свистело в ветвях, ни одна птица не замолчала. Хороший знак. Природе я доверяю больше, чем любым, даже самым надёжным людям.

Наконец, я поднял крышку.

Она поддалась легче, чем я ожидал. И в тот же миг изнутри что-то щёлкнуло, провернулось – и наружу, прямо мне в лицо, развернулся механизм.

Я инстинктивно отшатнулся, рука дёрнулась к ножу. Но “механизм” оказался не оружием. Из ящика, складываясь и распрямляясь, как подзорная труба, выдвинулась медная конструкция – стойка с раструбом наверху, похожая на воронку граммофона. Внизу была плоская панель, а по бокам от неё – шесть разноцветных кристаллов.

Затем эти магические камни начали гудеть. Только тогда до меня дошло, с чем я имею дело.

Я выдохнул.

— Михаил, всё в порядке. Это не бомба.

— А что это? – удивился он.

— Телефон. Магический.

Горенков моргнул и приоткрыл рот, но я уже не смотрел на него. А ждал, когда наладится связь.

Гудение длилось минуты две. Я уже начал прикидывать, как отвечать, когда тёмно-синий кристалл вдруг ожил, вспыхнул. Гудки оборвались. Из раструба, чуть искажённый, но вполне разборчивый, прозвучал знакомый голос:

— Всеволод Сергеевич, надеюсь, вы не вскрывали посылку в гостиной?

Оленский. Это точно его голос. Значит, он меня не обманул. Всё-таки этот механизм – обычное средство связи.

— Не вскрывал, Пётр Андреевич. Стою в лесу, в трёх верстах от поместья.

— Похвально, – в раструбе послышался короткий смешок. – Большинство клиентов открывает дома. Из них половина потом долго объясняет супруге, откуда у них в гостиной медная башня.

— Михаил, – я обернулся к Горенкову. – Возвращайся в повозку. Жди меня там.

Горенков кивнул и, не задавая вопросов, пошёл обратно к тракту. Молодец. Понял, что разговор не для его ушей.

Когда его шаги стихли, я наклонился к раструбу.

— Пётр Андреевич. У меня всего один вопрос на сегодня. Кому вы продали “штыри-дестабилизаторы”? Мне нужно имя. Этот человек чуть не уничтожил всю Поволжскую губернию. Разрушил барьер, защищающий нас от аномалии. Понимаете?

Пауза. Короткая, секунды на три. Я уж было решил, что Оленский передумает. Не станет рассказывать правду.

Но вдруг…

— Северский Сергей Викентьевич, – вздохнул Оленский. – Помещик. Живёт в вашей же губернии. Думаю, вы о нём уже слышали.

Я замер.

Так просто? Без торга, без условий? Как-то слишком уж подозрительно. Я ожидал услышать имя Озёрова, а вместо этого он упомянул совершенно другого дворянина. И ведь я уже слышал откуда-то о нём. Лично не встречал, но эта фамилия явно где-то упоминалась.

Стоп! Нельзя верить Оленскому на слово.

Человек, который занимается запрещёнными артефактами, не сдаёт клиентов первому встречному. Никогда. Это профессиональное самоубийство – слух о таком разойдётся за неделю, и больше Оленскому никто ничего не закажет. Его самого могут отправить в тюрьму.