Книга Друид. Пламя и кровь, страница 60 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Наконец в зале появились опаздывающие бароны. Последним вбежал запыхавшийся молодой человек примерно того же возраста, что и я.

— Господин Нефёдов, я прекрасно понимаю, что вы живёте на самом краю Волгинского района, но это не значит, что вам позволено постоянно опаздывать на наши собрания, – строго произнёс Бойков. – Это ведь происходит не в первый раз. И даже не в десятый.

— Простите, Анатолий Васильевич, – он поспешно занял единственное свободное место рядом со мной. – Но что ж поделать, раз вы доверили мне торговлю с господами из Пензы. Все претензии к ним!

— Вы ещё поспорьте со мной, Николай Семёнович, – пригрозил граф.

— Ладно-ладно, – Нефёдов поднял ладони в примирительном жесте. – Не буду вам мешать.

— Всё, господа. Присаживайтесь, и мы, наконец, начнём, – подытожил Бойков.

Как только Нефёдов расположился рядом со мной за одним столом, моя персона сразу же привлекла его внимание. Он вытер выступивший пот, пригладил и без того прилизанные волосы, а затем с интересом посмотрел мне в глаза.

— А вы кто такой? – прошептал он. – Первый раз вижу вас на нашем собрании, господин…

— Дубровский, – коротко представился я.

— Чёрт меня раздери. Поверить в это не могу… Сам Дубровский, не шутите? Всеволод Сергеевич, значит? – Нефёдов откинулся на спинку соседнего кресла так резко, что старое дерево жалобно хрустнуло.

Он выглядел в этом зале как яркая тропическая птица, заброшенная в склеп: причудливо завязанный шейный платок, россыпь лишних перстней на пальцах и взгляд, в котором плясало слишком много живого, нездорового любопытства.

Попутно я заметил, что его корпус слегка наклонён влево. Словно это была компенсация какой-то старой травмы ноги.

— Подумать только, легендарный затворник соизволил почтить нас своим присутствием! – Николай Семёнович подался вперёд, бесцеремонно нарушая моё личное пространство. От него пахло дорогим табаком и чем-то острым, мускусным. – Я ведь трижды ставил в клубе на то, что вы – миф. Сказка, которой пугают нерадивых лесорубов. А вы существуете. И, судя по выражению лица Игоря Станиславовича, существуете вы ему сильно поперёк горла.

Он коротко, лающе рассмеялся, не заботясь о том, что на нас уже начали оборачиваться старшие бароны.

— Скажите, Всеволод Сергеевич, это правда, что в ваших владениях деревья умеют ходить, а на ужин вы предпочитаете сырую оленину? – Нефёдов прищурился, и в глубине его зрачков на мгновение промелькнул холодный, расчетливый блеск, никак не вязавшийся с его образом местного шута. – Хотя не отвечайте. Оставим интригу для более... приватной обстановки.

Он достал из кармана крошечную табакерку из темной кости и принялся вертеть её в пальцах с ловкостью фокусника.

— Знаете, я ведь сел сюда не только ради того, чтобы поглазеть на живого друида, – продолжил он. – Мне ужасно нравится, как вы молчите. Все здесь кричат о традициях и долге, а вы просто... ждёте. Это редкое качество. Оно мне скоро очень пригодится.

Николай подмигнул мне и внезапно понизил голос до едва различимого шёпота:

— Шатунов сейчас начнёт лаять. Не перебивайте его сразу. Позвольте ему затянуть петлю на собственной шее. Это будет чертовски любопытное зрелище, а я, знаете ли, большой ценитель высокого искусства.

Меня это уже начало утомлять. Все мои мысли были исключительно о предстоящем совете, а этот чудной барон всё никак не мог успокоиться. Всё болтал и болтал.