Книга Друид. Пламя и кровь, страница 61 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Благодарю за советы, Николай Семёнович, – я слегка повернул голову, поймал его своим взглядом, тяжелым и неподвижным. – Ваша вера в мои кулинарные предпочтения и артистизм Шатунова весьма занимательна. Однако здесь не клуб и не театр.

Оленей я сырых ем! Какие только слухи обо мне не ходят. Хотя это первый случай, когда мне не припоминают алкоголизм моего предшественника. Уже за это стоит поблагодарить судьбу.

Я положил ладонь на подлокотник, и старое дерево под моими пальцами едва слышно скрипнуло, словно приветствуя меня как друида. Даже мёртвая древесина, как показала практика, может слушаться меня. И этот скрип заставил Нефёдова напрячься. Он осекся, глядя на мои пальцы.

— Я здесь не для того, чтобы развлекать публику или ждать чьего-то одобрения, – сообщил ему я. – Умерьте своё любопытство, пока оно не заставило вас сделать неверную ставку.

Я снова перевёл взгляд на судейский стол, давая понять, что аудиенция закончена.

— Сидите тихо и наслаждайтесь представлением, раз уж заняли место в первом ряду, – по моему лицу пробежала едва заметная улыбка.

И Нефёдов тут же замолчал. Но я чувствовал, что из-за моего ответа любопытство в нём заиграло ещё ярче, чем прежде.

Тяжелый кулак графа Анатолия Васильевича Бойкова ударил по столу. Резкий звук оборвал гул голосов, заставив всех вздрогнуть.

— Господа! – голос Бойкова был сухим и жёстким. – Соблюдайте порядок. Мы здесь, чтобы расследовать убийство и нарушение имперских законов. На кону честь дворянского сословия. Это будет первой темой нашего заседания.

Он посмотрел на меня в упор, и в его взгляде я прочитал приговор, который он уже почти что вынес в своей голове.

— Барон Шатунов, у вас есть слово, – произнёс Бойков. – Предъявите свои обвинения.

В голосе графа звучала неприязнь. Я очень легко смог её прочитать. Он был не в восторге от Шатунова. Понимал, что Игорь Станиславович и сам нарушил ряд имперских законов. Возможно, он бы оправдал меня и без этого бессмысленного разбора полётов.

Но возникла ситуация с Тумалиным… И произошедшее заставило его усомниться во мне. Я потерял доверие графа из-за того, что прикончил эту сволочь. И теперь Бойков, судя по всему, уже готов лишить меня титула, лишь бы я не создавал новых проблем.

Тем временем, пока я размышлял, разбирательства продолжились.

Шатунов вскочил так, что его кресло с грохотом отлетело назад. Его лицо перекосило от ярости, а пальцы, вцепившиеся в край стола, побелели.

— Вы сказали соблюдать порядок?! – выкрикнул он, брызжа слюной. – Анатолий Васильевич, о каком порядке вы говорите, когда среди нас сидит убийца? Посмотрите на Дубровского! Он даже не пытается изобразить раскаяние!

Шатунов сорвался на крик, тыча в мою сторону трясущимся пальцем:

— Этот человек плюнул на наши законы! Он превратил своё поместье в притон для воров. Он прячет девку, которая украла святыню моего дома. А когда барон Тумалин – честный человек и наш общий друг – решил потребовать справедливости, Дубровский просто убил его своей магией! Забил, как скотину!

Шатунов обернулся к залу, ища поддержки в глазах испуганных баронов.

— Моя репутация подорвана. Он оклеветал меня. Сказал, будто это я поджёг его лес! П-ха! Тумалин мёртв, а реликвия рода осквернена магией этого лесного чёрта! Я требую справедливости! Я требую, чтобы его заковали в кандалы прямо здесь и сейчас! Кровь благородного человека на его руках. И я требую его ареста. Отмщения!