Книга Бывает и хуже? Том 4, страница 101 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— В общем, у нас провели независимую экспертизу, — начала она. — После этого громкого скандала прокуратура, разумеется, решила перепроверить всё заново. И знаешь что?

— Что? — поторопил я.

— Здание вовсе не в аварийном состоянии, — объявила Савчук. — Ну, то есть оно старое, да. Ремонт действительно нужен, это всем понятно. Но никакой опасности для жизни нет. Всё это было подделано.

Я уставился на неё. Очередной неожиданный поворот!

— Подделано? — переспросил я. — Это как?

— Комиссию, которая изначально определила состояние здания стационара, тоже подкупили, — ответила Елизавета. — Власов заплатил им большие деньги, чтобы они написали нужное заключение. «Аварийное состояние, угроза обрушения, требуется снос». Но такого по факту нет.

Я помолчал, переваривая информацию.

— Но как же обвал потолка? — напомнил я. — Тот самый, в стационаре. Мне ещё Карина Вячеславовна об этом рассказала.

— Было такое, — хмыкнула Савчук. — Он был вызван искусственно. Чтобы было доказательство аварийного состояния. Специально устроили всё так, чтобы никто не пострадал. Но чтобы был получен нужный эффект.

Теперь понятна вся схема целиком. Власов и Шмелёв изначально всё это задумали, именно чтобы получить деньги на строительство нового здания. Ведь в Аткарск никто не поехал с независимой экспертизой, кому это надо!

В итоге здание признали аварийным и действительно выделили бюджет на строительство нового. Который и был активно разделён.

Правда, непонятно, почему тогда потом так запаниковали Власов И Шмелёв. Я думал, дело было именно в здании. Но видимо, на них просто начали давить сверху.

— Гады! — подытожил я.

— Ещё какие! — возмущённо кивнула Елизавета.

Честно говоря, теперь всё встало на места. Я много думал об этом. В зданиях я не разбирался, всё-таки не строитель. Но не замечал ничего настолько страшного.

Да, и поликлиника, и стационар очень старые. Деревянные окна, потрескавшийся потолок, старая проводка. Срочно нужен ремонт. Но обрушение и угроза жизни?

Думал, что я просто не вижу этого, так как не специалист в этом. А оказалось, я прав. Это всё гигантский план Власова и Шмелёва.

— И что теперь? — спросил я у Лизы. — Что со зданием?

— У нас планируется ремонт, — ответила та. — Капитальный. Бюджет теперь будут строго отслеживать, разумеется. Никаких откатов и махинаций. А стройка заморожена на неопределённый срок. Пока не разберутся с делом Власова, с откатами, с деньгами. А там видно будет.

Минимум год этой стройке так и стоять в незаконченном виде. Понятно. Я усмехнулся.

— Значит, работать будем в старом, — сказал я.

— Будем, — подтвердила Савчук. — И ремонт начнётся скоро. Уже тендер объявили. Подрядчика выберут, и поехали. Может, к лету уже начнут.

Интересно, утвердят к этому времени Савчук в качестве главврача без всяких «и. о.»? Наверняка это должны сделать и без окончания дела Власова. Больница не может без руководства.

Мы проехали ещё немного в тишине. Я смотрел в окно. За стеклом мелькали поля, деревья, редкие дома.

— Как у Персика дела? — вспомнил я. — Прижилась у тебя?

Это была рыжая взрослая кошка из моего котоприюта. Именно её выбрала себе Савчук.

— Персик отлично! — оживилась Елизавета. — Встречает меня каждый день возле двери, мурчит. Я обычно ей сразу рассказываю, как день прошёл. А она так возле ног трётся, мурчит, слушает.