Книга Бывает и хуже? Том 4, страница 33 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Тамара Павловна тут же нахмурилась.

— Какая разница, кто тут кардиолог? — взвизгнула она. — Это пациенты с вашего участка. Вы их ведёте, вам и оформлять их инвалидности.

— Так у вас вообще нет участка, вам что же, совсем инвалидности не оформлять? — усмехнулся я.

Она посмотрела на меня холодно.

— Я кардиолог и заведующая терапией, — отчеканила Лаврова. — Мне не до этой ерунды. Раз они с вашего участка — вам их и оформлять.

Я покачал головой.

— Нет, — сказал я. — Я не буду оформлять инвалидности по кардиологии. Это не моя специализация. Я могу ошибиться в формулировке диагноза, в функциональном классе. Это ваша зона ответственности.

Лаврова побагровела от злости, подбородки затряслись.

— Александр Александрович, — повысила она голос. — Я вам как заведующая говорю. Это ваши пациенты, с вашего участка. Оформляйте им инвалидности. Точка.

— Никакой точки, — отрезал я. — Это неправильно. Вы просто перекладываете на меня свою работу.

— Вы смеете мне перечить? — уже совсем злобно прошипела Тамара Павловна.

Я тяжело вздохнул.

— Я просто отказываюсь выполнять вашу работу, — ответил я. — Кардиологические инвалидности делает кардиолог. Хирургические — хирург. И у терапевтов тоже полно работы, так что мне не до этого.

— Это ваш окончательный ответ? — спросила она.

— Ага, — кивнул я. — Всего доброго.

Пока она пыхтела и пыталась придумать, что ещё сказать, я развернулся и покинул её кабинет. Да, отношения с Лавровой теплеть не спешили. У нас с ней был один разговор по душам, но на этом всё.

Хотя эта ситуация неприятная. Ну-ка, уточню этот вопрос на всякий случай у Савчук. И я направился в главный корпус.

Добрался до кабинета Савчук, постучался и вошёл.

— Александр, а я как раз собиралась кофе пить, — заявила та. — Будете?

Любят же женщины нашей поликлиники спаивать меня кофе. Впрочем, я и не отказываюсь.

— Буду, — я сел за стол.

Елизавета Михайловна налила мне и себе кофе, села на своё место.

— Что случилось? — спросила она.

— Хотел узнать, кто должен делать кардиологические инвалидности, кардиолог или терапевт, — честно ответил я.

Рассказал ей всю ситуацию, диагнозы пациентов. Савчук вздохнула.

— Участковый терапевт выполняет инвалидности по многим диагнозам, — заявила она. — Но в данном случае пациенты действительно кардиологические. Поэтому их должна делать Лаврова.

— Я так и думал, — хмыкнул я. — Что ж, спасибо за пояснение.

Сделал несколько глотков кофе.

— Хотя остальные терапевты соглашаются с ней чаще всего, — задумчиво добавила Елизавета. — И делают её работу за неё.

Я усмехнулся.

— Ну я точно не из их числа, — отозвался я. — Дайте угадаю, а Шарфиков как раз из них?

— Да, — удивлённо кивнула та. — Он несколько раз делал инвалидности за Тамару Павловну. Откуда вы знаете?

Я вспомнил, как Лаврова на многое в поведении Стаса закрывала глаза, и снова усмехнулся.

— Просто догадался, — отмахнулся я. — В любом случае я не буду выполнять работу за неё. Точнее, не так, я бы согласился ей помочь, если бы она просила нормально. Но нет, теперь пусть делает сама.

Савчук бросила на меня быстрый взгляд, в котором читалось явное восхищение. И опустила глаза.

Мы допили кофе, я собрался уходить.

— Я вспомнила! — вдруг воскликнула Елизавета.

Уф, прошлый Саня от такого внезапного выкрика как минимум бы вздрогнул от страха. Но я привёл его нервную систему в порядок.