Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 32 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Он удивлённо уставился на меня.

— Шутишь так? — недоверчиво спросил он. — Какой же я молодец, если говорю, что из-за меня у тебя проблемы?

Да как будто их до этого было мало.

— Ты молодец, потому что всё-таки решился пойти и признаться, — сказал я. — Потому что решил быть честным. И мне, между прочим, помог. Я эту историю Кречетову сам рассказывать не стал, вот это было бы подставой для тебя. А сейчас меня дёргают для того, чтобы я подтвердил твои показания. Это разные вещи.

Никифоров кивнул, но сомнения в его взгляде всё ещё остались.

— Но он мог бы и не узнать… — возразил он.

— Тоха, он уже несколько дней перекапывает вообще все документы нашей больницы, — усмехнулся я. — Он узнает абсолютно всё, не сомневайся. Так что ты молодец, а я со своей стороны этот вопрос решу.

— Спасибо тебе, — сказал хирург. — Ты хороший друг, как оказалось.

Я только усмехнулся. Никифоров ушёл в стационар, а я отправился в главный корпус.

Традиция же. А я у главного врача сегодня ни разу не был, непорядок. Где-то слышал, что хорошей приметой считается видеть главврача только при трудоустройстве и на общих праздниках. Что ж, это явно не про меня.

Кречетов, как обычно, сидел за столом с кучей бумаг. На моё приветствие он кивнул и взглядом указал на стул перед собой.

— Александр Александрович, нам нужно поговорить по поводу ситуации с наркотическими препаратами, — ровным тоном заявил он. — Только что у меня в кабинете был Никифоров Антон Андреевич. Он рассказал про систематическую выписку наркотических препаратов на ваше имя с последующей их реализацией третьим лицам в обход установленного порядка. Эту историю в её первичном виде поднимала Елизавета Михайловна Савчук, по результатам её работы Максим Игоревич Горшков был уволен, Антон Андреевич оставлен на испытательный срок, и далее за ним никаких ошибок не наблюдалось. У меня к вам один вопрос. И я прошу вас ответить на него прямо. Вы знали о существовании этой схемы?

— Я узнал о ней за день до того, как узнала Савчук, — сказал я. — И сразу же заявил, что им нужно явиться к Елизавете Михайловне с повинной.

— Почему именно на вас? — спросил Кречетов.

Про конфликт моего дяди с Горшковым я ему точно не собирался рассказывать, это уже личные разборки.

— Думаю, потому, что я был новеньким специалистом и у меня не было сформированной плотной отчётности, — ответил я. — Это позволяло им маскировать движения препарата за счёт того, что мои назначения проверялись менее тщательно. Но это только моё предположение, о причинах такого решения я знать не могу.

Кречетов снова кивнул. На его лице привычно не было никаких эмоций, даже не понять, верит или нет.

— Я обязан рассмотреть вопрос о вашей ответственности, — наконец заявил он. — Всё-таки именно на вас и были выписаны те рецепты. По всем протоколам мне следует уволить и вас, и Никифорова Антона Андреевича.

Я молчал, давая ему закончить.

— Но я вижу ситуацию иначе, — сказал Павел Викторович. — Двое сотрудников использовали имя третьего без его ведома и согласия. Один из них уже понёс ответственность. Второй сегодня самостоятельно пришёл и признался в собственном участии. Третий не имеет к этому отношения ни юридически, ни фактически. Поэтому никаких взысканий по вашему направлению я выносить не буду. Вы получите служебную записку с пометкой о том, что по итогам внутреннего разбирательства полностью выведены из состава лиц, имеющих какое-либо отношение к данной истории. Эта записка будет подшита к вашему личному делу.