Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 50 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Оперативно, однако. Новый главврач продолжал меня удивлять.

— А со скорой помощью пока что вопрос не решён? — поинтересовался я.

— Там сложнее, — ровным тоном ответил Павел Викторович. — Заведующего я подобрать из персонала не смог. Нужно искать кого-то со стороны, но пока что нет кандидатур. В итоге скорая помощь — слабое звено нашей больницы. Я работаю над этим вопросом.

— Если у меня будут варианты — я вам скажу, — пообещал я.

Хотя тут вариантов пока не было.

— И ещё, по поводу вашей командировки, — Кречетов протянул мне конверт с бумагами. — Сейчас зайдите в отдел кадров, поставьте несколько подписей. В бухгалтерии вам выпишут деньги, которые покроют расходы. Вот здесь ваши билеты, бронь отеля и пропуск на конференцию. Бумагину такой конверт я уже выдал. Поезд у вас в воскресенье, в два часа дня. Приедете на место в понедельник, в двенадцать. Заселитесь — и сразу на конференцию. Обратный поезд у вас в среду, и приедете в Аткарск в четверг. На все эти дни назначьте в поликлинике себе заместителя и отдайте все распоряжения по отделению.

Ещё один дополнительный квест, который навязал мне Бумагин. Ладно, справлюсь.

— Понял, всё сделаю, — кивнул я.

— Тогда можете идти, — Кречетов снова погрузился в чтение документов.

Я вышел из кабинета главврача и отправился к себе. По дороге структурировал в голове всю информацию, составил план на день. Нужно провести новую планёрку терапевтов. А ведь мне ещё Юля намекала про корпоратив… Насыщенные деньки, насыщенные.

Вернулся в свой кабинет и начал приём. Как обычно, пациенты первичные, повторные, диспансерное наблюдение, комиссии.

Через час после начала приёма в кабинет по комиссии зашёл мужчина пятидесяти лет. Крепкий, плотный, высокий.

— Здравствуйте, — довольно громко сказал он. — Меня зовут Сорокин Геннадий Степанович. Мастер цеха металлообработки в аткарском механическом заводе. Отправили к вам на профосмотр.

— Проходите, садитесь, — кивнул я. — Жалобы есть?

— Да особых нет, — он сел на стул. — Доктор, только чуть погромче говорите, слышу плохо.

Ну вот, а говорит, что жалоб нет. И тут же жалуется на снижение слуха.

— Давно отметили ухудшение слуха? — спросил я.

— Да не знаю, — развёл он руками. — Постепенно как-то. Лет пять назад жена начала ругаться, что телевизор громко включаю. Потом внуки стали смеяться, что я переспрашиваю их часто. Потом на работе мастер начал орать, что я наряды не слышу.

— А звон в ушах есть? — спросил я.

— Есть, всегда, — ответил Геннадий Степанович. — Как будто чайник кипит постоянно, доктор.

— Головокружение? — спросил я.

Сорокин покачал головой.

— Так, на работе какие станки у вас находятся? — спросил я. — Шум громкий?

Пациент усмехнулся.

— Смена идёт восемь часов в окружении пресса, токарных станков, шлифовальных, — ответил он. — Шум такой, что разговаривать друг с другом мы привыкли криком в ухо.

Что ж, картина типичная. Долгий стаж работы с высокоинтенсивным производственным шумом без средств индивидуальной защиты органов слуха. Двусторонняя нейросенсорная тугоухость. Сопровождающий тиннитус.

Комиссию подписать не могу, надо отправить на дообследование к Григорьеву.

— Геннадий Степанович, сейчас вам выпишу талон, надо сходить к отоларингологу, — объявил я. — У вас тугоухость, связанная с длительным воздействием производственного шума. Профессиональное заболевание. Дальше уже Игорь Станиславович отправит вас к сурдологу в Саратов.