Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 94 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Что ж. Бывает и хуже.

После этого я заглянул на лекцию «Яды как лекарства: история токсинов в медицине». Читал её фармаколог из Екатеринбурга, пожилой мужчина с роскошной седой бородой. Я сел в третьем ряду и приготовился слушать.

— Коллеги, — начал бородач. — История фармакологии — это, по сути, история приручения ядов. Все наши «спасительные молекулы» когда-то убивали. Просто человек научился выбирать дозу и точку приложения.

Далее пошла очень интересная лекция.

Ботулотоксин — изначально самый смертельный яд в природе. Одного миллиграмма достаточно, чтобы убить сотню человек. Сегодня он стал основой лечения мигрени, спастики, гипергидроза, блефароспазма, дистоний.

Каптоприл, которым я недавно лечил Зою Михайловну из Мурманска, это производное яда бразильской копьеголовой змеи. Учёные обратили внимание, что у её жертв резко падает давление, выделили молекулу, превратили в препарат.

Кураре, которым индейцы Амазонии смазывали наконечники стрел, это основа всей современной анестезиологии. Миорелаксанты на его базе используются в любой операционной.

Варфарин — это крысиный яд, изначально продавался как родентицид, потом стал спасением для пациентов с фибрилляцией предсердий.

— Ничего не появляется из ничего, — подвёл бородач. — Природа уже всё придумала, нам остаётся только понять, что и в какой дозе это использовать.

Это была очень интересная тема. Препараты этого мира, истории их открытия, не переставали меня удивлять. К тому же это была идеальная тема для школы здоровья. «Яды и лекарства». Рассказать эту тему будет очень интересно.

После конференции мы отправились на вокзал, и в шесть вечера поезд тронулся в обратный путь. Дорога до Аткарска прошла спокойно, Якубова в поезде ведь больше не было.

В шесть вечера следующего дня мы прибыли в Аткарск. Успел даже соскучиться по этому городу, который за прошедшие месяцы стал родным.

— Саня, брат! — неожиданно услышал я голос Чердака.

Да, это и правда он собственной персоной.

— Ты чего тут забыл? — удивился я.

— Как чего, тебя встречаю! — невозмутимо ответил он. — Мне доложили, что ты сегодня возвращаешься, так что я сразу вот на вокзал и приехал. Погнали, до дома подкину.

Видимо, хочет поделиться какими-то новостями. Я бросил взгляд на Бумагина.

— Я пешком пойду, — торопливо сказал тот. — Мне подумать обо всём надо. Увидимся.

— Увидимся, — кивнул я.

Положил сумку в багажник Чердака, прямиком на биту. И сел на переднее сидение, привычно сделал потише орущую на весь Аткарск песню «Она танцует под Шанель».

Никогда не привыкну к музыкальным вкусам Чердака.

— Ну вот, — он сел за руль, и мы поехали. — Почти закончил инвентаризацию. Я ещё пару махинаций Петренко вскрыл. Он, сволочь, через подставную фирму закупал расходники по двойной цене. Документы все у меня есть, Кречетову я уже доложил. Но вообще неприятно, конечно. Всё это разгребать — та ещё головная боль. Но зато я там о скидке с одними поставщиками добазарился, так что ещё и сэкономим.

У Чердака свои методы «базара», и Кречетову лучше о них не знать.

— Рад за тебя, — хмыкнул я. — Похоже, эта работа тебе идеально подходит.

— А то ж! — гордо кивнул он. — Матушке тут утюг новый купил, прикинь? А сеструхе тоже помогать буду, ей вот-вот рожать, и мелкому там пелёнки-распашонки тоже нужны.