Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 102 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Верну, — задумчиво ответила Полина. — А хотите, я вам погадаю?

Самое неожиданное предложение, которое мне поступало за сегодня. А нет, не самое. Но точно в тройке лидеров.

— Погадаешь? — переспросил я. — Полин, это обычные игральные карты.

— И что? — пожала она плечами. — Я умею такими раскладку делать. Посмотрим, что ждёт вас в будущем. Ну давайте, это же весело!

Я в такое развлечение не верил от слова «совсем». Но поразвлечься можно было, раз выдалась спокойная минутка.

— Ну давай, — хмыкнул я. — И можно уже на «ты», пока пациентов рядом нет. Раз мы настолько близки, что ты мне уже гадаешь, — шутливо закончил я.

Полина обрадовалась и тут же начала проводить с картами странные манипуляции. Перетасовала, сказала перетасовать мне, покрутила, повертела. Делала всё с таким серьёзным лицом, будто проводила сложнейшую операцию, а не раскидывала колоду из четырнадцатой палаты.

— Только ты не подумай, я серьёзно к этому отношусь, — сказала она. — Меня бабушка научила. Она всему Аткарску нашему гадала, к ней очереди стояли.

— Не сомневаюсь, — дипломатично ответил я.

Хоть я и не верил в гадание, но обижать Полину не хотелось, девушка старалась от души. Да и спокойную минуту скоротать чем-то надо.

— Я сделаю расклад на твоё ближайшее будущее, — заявила она. — Ну, например, на ближайший год.

Она нахмурилась, прикусила губу и начала раскладывать карты в три стопки. Движения стали резкими, сосредоточенными. Затем перевернула верхнюю карту в каждой из стопок… и её глаза округлились от ужаса.

— Александр, — прошептала она. — Это очень плохой расклад…

А что, бывает и хуже?

Ну разумеется, если уж и гадать Сане Агапову на картах, то с самым плохим раскладом. Судьба у этого парня незавидная, так что я уже ничему не удивляюсь.

Полина смотрела на меня со страхом в глазах. Кажется, она расклада испугалась всерьёз.

— Так, спокойно, — сказал я. — Что там такого страшного выпало?

Полина сглотнула и осторожно ткнула пальцем в крайнюю карту.

— Вот, смотри, — сказала она. — Два валета, это две разные судьбы. И они переплетены между собой, видишь? Так не должно быть, обычно одна линия идёт. А у тебя две.

— И что это значит? — уточнил я.

В гадание я по-прежнему не верил. Но слушал внимательно, чего уж там.

— Одна судьба тёмная, — продолжила Полина и указала на левую карту. — И она… оборванная. Обрывается прямо на середине. Так обычно карты предсказывают смерть. Но тут есть ещё вторая судьба, и она пока что непонятная. И в центре — карта-перевёртыш. Ты словно на перепутье двух судеб, но обе довольно… тёмные.

Я молча посмотрел на разложенную колоду.

— Знаешь, как это читается? — Полина подняла на меня глаза. — Будто человек прожил одну жизнь. А потом начал другую. Но тень от первой всё ещё над ним висит. И меня пугают вот эти вот смерти.

Ну, здесь Полина и понятия не имела, насколько была близка к истине. Ведь я действительно начал другую жизнь после смерти Сани Агапова. По-прежнему не верил в карточные расклады, но совпадение интересное.

— Ну, я в какой-то момент круто изменил свою жизнь, так что можно сказать, говорят они правильно, — улыбнулся я. — Только никаких смертей нет и не было. Это карты просто тебя напугать решили.

— Думаешь… — недоверчиво протянула Полина. — Но я всё делала так, как бабушка учила. Правда, на колоде ещё чистый человек должен был посидеть. Ну, не тронутый никем. Но где ж такого найдёшь?