Книга Мечников. Живое проклятье, страница 41 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Алексей Александрович… — прошептал пострадавший. — Слава Грифону — это вы! Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Иначе мне конец…

Я вгляделся в лицо седовласого мужчины и лишь через полминуты понял, что передо мной Хопёрский судья. Константин Викторович Устинов. Именно он рассматривал моё дело, когда вину некроманта Антона Сухорукова перевалили на мои плечи. Однако судья в итоге показался мне довольно справедливым человеком. Он не пытался отправить меня на смертную казнь из принципа. Как только я доказал своей магической клятвой, что некротический хаос устраивал Сухоруков, с меня тут же сняли все обвинения.

— Константин Викторович, что вы здесь делаете? — спросил я. — Боже… Ваши ноги…

Похоже, прыгнув в колодец, судья сломал обе бедренные кости. Переломы были открытые. Приземлился он явно прямо на ноги. В каком-то смысле оно и к лучшему. Иначе он бы переломил позвоночник.

Но на этом травмы судьи не заканчивались. Ведь его рука до сих пор пылала. Я внимательно всмотрелся и понял, что погруженная в воду левая рука Устинова горит.

И от неё остались только обуглившиеся кости.

Вода в колодце не замёрзла из-за того, что здесь она постоянно течёт в определённом направлении. Видимо, тут проходит источник, и это играет нам на руку. Устинов смог замедлить распространение пламени и при этом не сломал себе шею при падении в колодец.

Но почему рука до сих пор горит? От неё ведь явно исходит магическая аура!

Да что б меня…

Вот теперь мне понятно всё. Зря я винил пироманта Игоря в произошедшем. Его здесь не было. Мой помощник не восстанавливал память и никак не бедокурил в Хопёрском районе.

Под водой среди чёрных костей левой руки Устинова сияла огненная печать. Та самая, которую оставил на нём Кособоков. Отказ от подчинения приводил людей с этой печатью к мгновенной смерти. Однако вскоре кольцо перешло к Рокотову, а значит, теперь всё работает чуть-чуть иначе.

Кто предаст Леонида — сгорит.

Но Устинов не сгорел. А всё почему? Он успел вовремя забросить руку в воду. Остановил пламя. Видимо, магический огонь появлялся только в области печати, а уже дальше распространялось обыкновенное — привычное немагическому миру пламя.

Поэтому рука Устинова истлела до костей, а сам он не получил никаких ожогов.

— Константин Викторович, как вы до сих пор держитесь? — удивился я. — Вы свою руку видели?

— Я стараюсь на неё не смотреть, — сквозь боль улыбнулся он. — К счастью, я уже не чувствую тех мучений, что были прежде. Подозреваю, что… Руки у меня больше нет.

Спорное заявление. Скелет пока что сохранился. Но я не имею право его оставлять. А всё потому, что из колодца идёт пар. Сначала я не понял, в чём причина этого явления. Но оказавшись на дне, мне всё стало ясно.

Постепенно вода, которой заполнено дно колодца, исчезает. Испаряется из-за чудовищной температуры, которую развивает печать. А новая поступает медленно, поскольку большинство слабых подземных источников перемёрзло. Да чего уж мелочиться! Я в чёртовом кипятке сижу! Ещё немного — и испарится вся вода. Тогда огонь переключится на судью и прикончит «предателя». Не знаю, как конкретно он пошёл против Рокотова, но я должен его спасти.

— Константин Сергеевич, не могу сказать, будет ли вам больно, — начал я. — Но в любом случае потерпеть точно придётся. То, что я сейчас сделаю, будет, как минимум, крайне неприятно.